Страница 5 из 40
Я отворачиваюсь от Ирены и проверяю дисплей. Как я и думала. Мы приближаемся к пункту назначения.
— Долго еще? — она вытягивает шею, заглядывая мне через плечо.
— Нет. Вам лучше начать готовиться к посадке.
Ирена удаляется в сторону пассажирского отсека.
Напряжение отпускает мои плечи и шею. Я рада, что путешествие скоро закончится. Мы теснились на этом корабле несколько дней. И я не знаю, что не так с Иреной, но от нее у меня мурашки бегут по затылку. Она достаточно милая и добрая, но рядом с ней чувствуешь себя так, будто стоишь на морозе, пока все мышцы не сведет судорога и они не начнут ныть; когда знаешь, что холод не покинет твои кости еще много часов.
Я изучаю дисплей.
То, что я там вижу, доходит до меня не сразу. Вместо сетки, указывающей мое местоположение в заданных координатах, я вижу планету. Она черная, словно пустота, и стремительно движется на меня.
Я хочу отвести взгляд. Хочу отодвинуться от панели. Но не могу. Каким-то образом эта планета вызывает то же благоговение, ту же жажду, что и существо на моих рисунках. Планета несется на меня, и мысли улетучиваются.
Мои руки, распластанные по холодному металлу, кажутся прибитыми к месту; тело застыло. Когда черная сфера вот-вот должна полностью заполнить дисплей, она останавливает свое приближение. Невероятным образом из экрана пульта тянется огромная теневая рука — нет, не рука, а когти, изгибающиеся на чудовищных пальцах, скрежещущие по кнопкам моей приборной панели, оставляя за собой кроваво-красные борозды.
Я моргаю.
Передо мной светится сетка, мигающий круг указывает местоположение моего корабля. Никакой планеты, никакой когтистой руки, вылезающей из экрана.
Сердце сковывает холод.
Разум заполняет воспоминание: лязг металла. Желчь в горле. Кровь, пачкающая кабину пилота. Кровь, пачкающая меня.
Нет. Это не по-настоящему. Это никогда не бывает по-настоящему.
Я медленно выдыхаю. Сейчас я в безопасности, напоминаю я себе. Воспоминание — это просто воспоминание, неважно, насколько реальным оно ощущается. Это то, чему я научилась со времени того инцидента; мне просто нужно продышать эти флешбэки, когда они застают меня врасплох, когда застревают в горле в ожидании, что задушат меня. Я повторяю один и тот же рефрен, надеясь, что однажды он закрепится насовсем: это не по-настоящему. Этого не происходит.
Воспоминание отступает, но дыхание остается сбивчивым.
Может быть, мне и правда нужен перерыв.
И возможно, я бы его взяла, если бы мой босс и впрямь меня не убил. Есть причина, по которой я согласилась на эту неудобную работу, и это не благотворительность. И даже не деньги, хотя они хорошие. В обычной ситуации я бы отклонила запрос; такие многодневные рейсы — для более стойких типов, для тех, кто не против так долго сидеть взаперти в крошечном транспорте с группой незнакомцев. Я взялась за эту работу, потому что настоял мой босс. Он сказал, что это меньшее, что я могу сделать после… ну да. Он знал, что я не в том положении, чтобы отказываться. Мне безапелляционно заявили, что если я не возьмусь за этот заказ, то останусь без работы вообще.
Но в глубине души я, в какой-то мере, благодарна за возможность выбраться из самой густонаселенной части системы. Там все переполнено людьми. Воздух дома начал казаться горьким и спертым. На самом деле, я остаюсь на Новой Земле только потому, что больше некуда идти, а во внешних системах не хватает рабочих мест. Но теперь, наконец, у меня есть веский повод уехать на время, позволить себе вздохнуть свободно. Оставить все это позади и надеяться, что случившееся больше никогда не вернется, чтобы преследовать меня.