Страница 27 из 40
Кровь отливает от моего лица. Ужас проводит лезвием по позвоночнику, сжимает легкие в кулак.
— Что случилось? — спрашивает Рори, наклоняясь вперед. Одной рукой он опирается на подлокотник моего кресла, а другой начинает расстегивать ремень. Звон металла, его расстегивающийся ремень, запускает мой адреналин, словно выстрел.
— Ничего не случилось. — Я сама удивляюсь, насколько отчужденно звучит мой голос. Словно говорит какая-то другая версия Мидонии, далекое эхо меня самой. — Просто... эти показания на приборной панели. Вы их видите? Вам лучше пойти и пристегнуться. Нас ждет жесткая тряска.
— Я думал, ты сказала, что условия полета идеальные. — Пучеглазый взгляд Кристиана впивается в меня.
Рори замирает, так и не расстегнув ширинку. Его ремень болтается, гротескно, и я подавляю очередную волну тошноты.
— Мы проходим через пояс астероидов, — говорю я. — Иногда несколько блуждающих камней попадаются на пути. Если я отвлекусь и мы врежемся в один из них... — Я пожимаю плечами. — От нас останется только мокрое место.
Это легкая ложь, сплетенная с правдой. Мы действительно проходим через пояс астероидов, но навигационная система моего корабля была модернизирована, чтобы автоматически обходить камни. Только эти мужчины этого не знают.
— Не ври мне, — воркует Рори. Он расстегивает ширинку, поглаживая свой стояк. — Всё будет так просто, детка. Тебе же нравится сосать член?
Я смотрю на него снизу вверх, и наши взгляды встречаются. В голову приходит безумная идея. Если я смогу отвлечь его хотя бы на секунду... возможно, я еще смогу спастись и выйти сухой из воды. Я фыркаю.
— Шутишь? Я это просто обожаю.
Кажется, это сбивает его с толку. Рори и Кристиан переглядываются, приподняв брови. Словно не могут поверить в свою идиотскую удачу. Но в их взглядах мелькает и разочарование. Я вижу, как оно искажает их лица, — осознание того, что им не удастся взять меня силой, не удастся прижать меня и смотреть, как я плачу, пока они трахают меня в рот.
В это затаившее дыхание мгновение, пока они обмениваются этим шокированным взглядом, я резко поворачиваюсь в кресле. Дотянувшись до приборной панели, я успеваю нажать нужные кнопки. Всего пара быстрых движений пальцами — и я отключаю автопилот, что отключает и инерционные гасители. Мне всегда было легче управлять вручную, когда я чувствую перегрузки.
— Какого хера... — Рори хватает меня.
Но я уже врубила двигатели на полную мощность.
Корабль с неистовым грохотом рвется вперед, его винтажный корпус содрогается от внезапного ускорения. Я вцепляюсь в кресло, едва спасаясь от падения на пол. Застигнутые врасплох, двое мужчин теряют равновесие. Кристиан спотыкается о собственную ногу и падает, громко ругаясь. Рори удается устоять на ногах, но ему приходится сделать несколько быстрых шагов назад, чтобы не упасть.
К тому времени, как они обретают почву под ногами, я уже развернулась обратно к панели управления. К тому времени, как они бросаются ко мне, я уже пристегнута. Я уже приготовилась.
Пальцы Рори цепляются за край моего кресла.
Я вдавливаю дроссель и одновременно закручиваю корабль.
Корабль дергается, как пуля, выпущенная из пистолета. Меня впечатывает в спинку кресла, зубы сжаты, все органы в моем теле расплющиваются о заднюю часть ребер, о позвоночник.
Я закручиваю нас в тугой штопор.
Корабль вибрирует так, словно готов развалиться на части, переворачиваясь вверх дном. Искусственная гравитация на моем корабле старая; она не поспевает за фигурами высшего пилотажа, но она будет пытаться. Всё, что было на полу, сейчас взлетит вверх, а через мгновение то, что было на потолке, обрушится вниз.
Я кручу корабль снова и снова, прорезая спираль сквозь безмолвную черноту, всё мое тело содрогается от перегрузок.
Тела Кристиана и Рори врезаются в потолок. Обратно на пол. На потолок. Они бьются о стены. Их крики сначала придушенные, но быстро обрываются. И вскоре всё, что остается, — это звук их тел. Мясо и кости снова и снова бьются о внутреннюю обшивку. Разлетаются, как тряпичные куклы, по стенам моей кабины. Глухой, влажный звук.
Шмяк. Шмяк. Шмяк. Шмяк.
Я жду, пока не удостоверюсь, что они полностью переломаны. Жду, пока кабина не пропитается запахом крови, мочи и опорожненного кишечника. И когда я уверена, что они мертвы, когда уверена, что они больше не представляют для меня угрозы, я тяну дроссель на себя. Сбрасываю скорость. Выравниваю корабль. Включаю автопилот.
Я сижу в кресле пилота, пока меня не перестает трясти.
Затем беру коммутатор и звоню своему боссу.
Он отвечает с торопливым нетерпением:
— Да, что стряслось?
— Привет.
— Ты в порядке? — Должно быть, он слышит изменения в моем голосе. Это невозможно скрыть. Что я больше не Мидония. Я кто-то другой. Кто-то хуже.
Я крепко сжимаю кулак на бедре. Я не хочу оборачиваться. Я не хочу их видеть. И внезапно я осознаю всю глубину того, что натворила; что я не могу отмотать всё назад. Желчь обжигает горло. Я вбиваю несколько команд в панель, и мои пальцы оказываются испачканы красной кровью. Я подношу пальцы к лицу, вдыхая густой запах.
Я и не хочу ничего отматывать.
— Я меняю курс, возвращаюсь в точку отправления. Пожалуйста, вызови парамедиков. Пусть встретят меня в доке.
Долгая пауза. Затем:
— Мидония, что случилось?
— Произошел несчастный случай.