Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 83 из 90

Пока фуста ещё только готовилась к выходу из внутреннего канала Арсенала, во дворец дожа уже начали стекаться первые новости. После утреннего завтрака почти никто из старых нобилей не разошёлся по своим делам, поскольку слишком многое теперь оказалось связано с этим испытанием. За последний месяц новая фуста маркиза де Мендосы успела превратиться для Венеции во что-то гораздо большее, чем просто новый корабль. Слишком много денег уже было вложено в проект, слишком громким оказался скандал вокруг самого маркиза, слишком сильно весь Арсенал переругался между собой, пока строил этот странный корабль, а после сегодняшнего утра, после уничтоженной картины и истории с Анной Морозини, многие вообще не понимали, чего теперь ещё ожидать от Иньиго де Мендосы.

Кристофоро Моро сидел у высокого окна малого зала вместе с несколькими нобилями, задумчиво смотря на площадь святого Марка, когда в зал почти бегом вошёл один из дворцовых слуг. Тяжело переводя дыхание после быстрого бега через половину города, он низко поклонился дожу и собравшимся.

— Ваша светлость, испытания начинаются.

Несколько человек за столом сразу подняли головы от своих кубков с вином.

— Как маркиз? — спокойно поинтересовался дож.

Слуга заметно замялся, словно сам не понимая, как лучше объяснить увиденное.

— Он ведёт себя так, будто ничего не произошло, ваша светлость.

После этих слов старики невольно переглянулись, поскольку после утренних событий в доме Морозини, связанных с уничтожением его картины и ранением рук Анны Морозини, многие всё ещё ждали, что маркиз проявит хоть какие-то эмоции по этому поводу.

— Как именно? — нахмурился один из нобилей.

— Он шутит с корабелами, пил с ними травяной настой, смеётся. Синьор Морозини тоже там, он привёл лучших гребцов для испытаний и… — слуга запнулся, — они разговаривали друг с другом совершенно спокойно.

Джорджо Лоредано медленно покачал головой.

— Господи, — едва слышно пробормотал он, — этот человек вообще умеет вести себя как нормальные люди?

Дож тяжело вздохнул от этих слов и устало потёр пальцами переносицу.

Настоящее напряжение в зале появилось спустя некоторое время, когда двери снова резко открылись и внутрь почти влетел уже другой слуга, запыхавшийся настолько, что несколько секунд он вообще не мог заговорить.

— Ваша светлость…они…они разгоняют фусту прямо в канале Арсенала! — отдышавшись, выпалил он.

После этих слов несколько стариков одновременно поднялись со своих мест.

— Что значит разгоняют? — резко спросил один из нобилей.

Слуга судорожно вдохнул.

— Набирают скорость, находясь в канале Арсенала! Очень быстро! Люди вдоль канала кричали, что они сейчас разобьются о ворота! Маркиз приказал барабанщику ускорять ритм, а корабелы чуть с ума не сошли! Я слышал, как один из мастеров кричал, что их всех сейчас размажет по стенам Арсенала!

Кристофоро Моро медленно закрыл глаза рукой.

— Ну конечно, — устало произнёс он, — разумеется, как могло быть иначе, когда он там.

Нобили теперь смотрели друг на друга уже без всяких улыбок, поскольку слишком хорошо понимали, что может произойти. Если фуста сейчас потеряет управление или врежется в ворота, то погибнут не только люди на борту, но и сам проект вместе с репутацией Арсенала.

Именно в этот момент двери снова распахнулись и в зал буквально ворвался третий гонец.

— Ваша светлость! Она вышла из Арсенала! — радостно закричал он, сияя от восторга.

— И? — резко спросил дож, поскольку если произошла катастрофа, то это затронет и его самого, ведь именно его слово послужило гарантией того, что маркиз де Мендоса способен возглавить рейд на Османскую империю, под который уже были выделены огромные деньги из казны Светлейшей республики.

— Она поймала ветер! — заторопился слуга, глотая окончания, — фуста вылетела из ворот как стрела, ваша светлость! Она пошла ещё быстрее после того, как они подняли парус! Рыбацкие лодки даже рядом держаться не могут! Она обгоняет вообще всё, что сейчас есть в лагуне!

— Господи… — пробормотал кто-то из стариков.

Но гонец уже не мог остановиться, пытаясь рассказать всё, что он видел.

— Корабелы Арсенала носятся по палубе словно обезумевшие! Слушают корпус, всё время что-то проверяют!

— А маркиз? — неожиданно спросил дож.

Слуга на мгновение запнулся.

— Он единственный стоял спокойно и смотрел вперёд, ваша светлость.

После этих слов старые нобили снова переглянулись, поскольку именно это пугало их сильнее всего. Было очень странно не видеть эмоций у человека, которого удар за ударом настигали различные личные трудности. Сначала Анна, потом совместная картина с Беллини для неё, потом резкий разрыв, поединок с её женихом, сегодня так и вообще, уничтожили всё, что он для неё сделал. И вместо того, чтобы как-то на это по-человечески отреагировать, он спокойно идет в Арсенал и занимается испытанием корабля.

Ближе к полудню новости начали приходить уже почти непрерывно. Теперь к дворцу стекались не только слуги и помощники, но и люди самих корабелов, младшие чиновники Арсенала, родственники мастеров и случайные свидетели, перебивая друг друга и рассказывая примерно одно и то же: фуста выдержала всё, легко входила в волну, почти не теряла скорости при манёврах, а мастера Арсенала оставшиеся на берегу смотрели на неё так, словно сами не понимали, как вообще они сумели построить подобное.

Последний гонец прибыл во дворец дожа уже ближе к возвращению фусты и на этот раз, человек едва сдерживал улыбку.

— Ваша светлость, фуста возвращается. — доложил он.

— Как прошли испытания? — поднял на него взгляд дож.

— Всё прошло успешно, ваша светлость, — кивнул тот, — мастера светятся от счастья, а маркиз скоро будет здесь, я опередил его буквально на несколько минут.

После этих слов Кристофоро Моро очень медленно поставил бокал с вином на стол и несколько секунд задумчиво смотрел в сторону окна, где ярко светило солнце.

Джорджо Лоредано тяжело выдохнул и покачал головой.

— Ваша светлость, — задумчиво проговорил он, — может изберём Иньиго в Совет Десяти? Добьём, так сказать, старушку Венецию окончательно?