Страница 82 из 90
Глава 28
Когда фуста развернулась обратно к лагуне, на палубе уже не осталось ни одного человека, который бы сомневался в успехе испытаний. Даже мастера Арсенала, ещё утром готовые спорить со мной до хрипоты и доказывать, что подобный корабль либо перевернётся, либо переломится на первой же волне, теперь смотрели на длинный корпус совсем иначе.
Мы ещё некоторое время гоняли фусту по лагуне, заставляя её входить в волну под разными углами, резко менять направление, проверяя руль, поведение корпуса и скорость разгона. Несколько раз мастера специально приказывали гребцам сбиваться с ритма, чтобы посмотреть, как поведёт себя длинный корпус при плохой работе вёсел, затем наоборот заставляли барабанщика разгонять людей до предела, но чем дольше продолжались испытания, тем отчётливее становилось ясно, что фуста выдерживает всё и имеет дополнительный запас прочности. Именно это пугало корабелов сильнее всего, поскольку теперь им предстояло признать, что я, которого они столько месяцев называли упрямым безумцем, внезапно оказался прав.
— Господи, — пробормотал один из мастеров, снова прислушиваясь к корпусу, — да она даже не скрипит толком.
— Не сглазьте, — тут же огрызнулся другой, — а то сейчас треснет посередине, и мы все дружно пойдём ко дну.
— Если бы она должна была треснуть, — спокойно заметил я, стоя у борта, — то сделала бы это ещё при выходе из Арсенала в море, когда вы все чуть не обделались от страха.
Несколько корабелов переглянулись.
— Не наговаривайте на нас, синьор Иньиго, — проворчал мастер Донато, — мы не боялись!
— Конечно нет, — хмыкнул я, — именно поэтому вы три раза читали молитву Деве Марии, а мастер Бортоломио только и делал, что крестился.
Корабелы смутились, но видя, что я так подшучиваю над ними, лишь тяжело вздохнули, не став ничего говорить в ответ. Лоренцо же, который всё это время едва не светился от восторга, громко рассмеялся.
— Синьор Иньиго, — покачал он головой, — я никогда в жизни не видел корабля, который двигался бы так быстро.
— Это потому, что ты Лоренцо — флорентиец, — перевёл я на него стрелы своих острот, — вы там у себя больше телегами интересуетесь, чем кораблями.
— Это неправда! — тут же возмутился он, пытаясь доказать мне, что они тоже моряки.
Корабелы, видя новую цель для насмешек, да ещё и такую вкусную, как флорентиец, тут же стали интересоваться у Лоренцо Медичи, строением колёс, осей и в целом телег, чтобы понять, как хорошо они ходят по морю. Парень злился, огрызался и было видно, что его очень обижает то, что венецианцы не принимают всерьёз его заявления, что они тоже могут ходить по морю.
Когда в очередной раз он хотел ответить что-то колкое, фуста поймала сильный порыв ветра и так резко рванула вперёд, что парень едва удержался на ногах, схватившись за снасти, корабелы вокруг него довольно заржали, тут же став намекать ему, что ходить и ползать, это не одно и то же. Даже ближайшие к нам гребцы и те ухмылялись, слыша, как мы дружески подтруниваем над возмущённым пареньком.
Проведя все испытания, какие мы хотели на первый раз, мы наконец повернули обратно к Арсеналу, солнце уже поднялось высоко над лагуной, разогнав утренний туман, а вдоль каналов народа стало даже больше, чем утром. Новость о том, что новая фуста не только не утонула, но ещё и носится по морю быстрее любого корабля, уже успела разлететься по половине Венеции. Люди стояли на мостах, сидели на причалах, махали руками, перекрикивались между собой и вытягивали шеи, пытаясь лучше рассмотреть возвращающийся корабль.
— Она возвращается!
— Господи, да посмотрите, как идёт!
— Да это же не корабль, а морской дьявол какой-то!
Даже гребцы на вёслах теперь сидели иначе, не как наёмные работяги, которых забрали с их корабля, для каких-то там странных испытаний, а как люди, внезапно понявшие, что стали частью чего-то большего.
Когда показались ворота Арсенала, все взгляды перевелись на меня, но я отрицательно покачал головой.
— Ни к чему рисковать, снижайте ход, мы показали всё, что хотели.
Бой барабана стал стихать и фуста замедляя ход, стала аккуратно подходить к воротам Арсенала.
— Синьор Иньиго, — проворчал мастер Бортоломио, который стоял рядом со мной у борта, — если вы теперь заставите нас строить ещё девятнадцать подобных чудовищ, я лично сопьюсь.
— Мастер, — спокойно ответил я, — сегодня же в Арсенале будет размещён заказ на постройку тридцати девяти таких же кораблей.
Тот посмотрел на меня с таким ужасом, что Лоренцо рядом едва не согнулся от смеха.
Фуста снова вошла в канал Арсенала, и толпа на берегах уже не кричала испуганно, как утром, теперь люди орали от восторга. Несколько молодых корабелов вообще бежали вдоль канала, стараясь не отставать от фусты и продолжая смотреть на неё так, словно перед ними было настоящее чудо.
Наконец корабль мягко ткнулся бортом о причал, и матросы начали принимать канаты, на палубе ещё несколько секунд сохранялась странная тишина. Я медленно оглядел корабелов, затем неожиданно для всех слегка поклонился им.
— Благодарю всех за работу, — спокойно произнёс я, — вы построили прекрасный корабль.
Несколько человек на палубе настолько растерялись, что не сразу поняли, что я вообще сейчас сделал. Поскольку за всё время работы над проектом мы орали друг на друга столько, что многие уже забыли, как вообще звучит нормальный разговор между людьми.
Мастер Донато несколько секунд молча смотрел на меня, затем неожиданно снял шапку и прислонил её к своим глазам.
Хмыкнув, я повернулся и спрыгнул на причал, затем подхватил Лоренцо, который едва не упал в воду и забирая ожидавших нас в волнении швейцарцев моей охраны, отправился на выход из Арсенала, поскольку нужно было доложить дожу, что первые, самые главные испытания прошли успешно и можно спокойно заказывать в Арсенале корабли в моём варианте.