Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 80 из 90

Венецианец изумлённо на меня посмотрел, словно не веря, что я говорю с ним так спокойно, но взяв себя в руки, ответил.

— Синьор Иньиго, если помрёт хоть один, я оплачу попойку всего плотницкого цеха Арсенала.

— Вы синьор Сильвестро, не разбрасывайтесь так легко подобными обещаниями, — улыбнулся я, — а то под шумок кого-то могут и скинуть за борт, чтобы получить бесплатную выпивку. Давайте остановимся на трёх? Ну потерю-то трёх гребцов мы точно заметим!

Он через силу улыбнулся.

— Хорошо, пусть будет три, синьор Иньиго.

Я повернулся к корабелам.

— Ну что? Вперёд?

— После вас, синьор Иньиго, — меня все пропустили вперёд, а мастер Донато не выдержал и съехидничал, — может она сразу и потонет, как только вы взойдёте на борт, и плыть тогда никуда не нужно будет.

— Ставлю больше на то, мастер Донато, — хмыкнул я, — что вы будете строить для меня ещё тридцать девять таких кораблей, все по моим эскизам.

Он обречённо вздохнул, не сильно торопясь последовать за мной.

Когда мы поднялись на палубу, я впервые смог посмотреть на фусту уже не с причала, а изнутри, ощущая под ногами лёгкое покачивание длинного корпуса. Даже сейчас, стоя неподвижно неподалёку от водяных ворот Арсенала, она ощущалась совсем иначе, чем привычные венецианские галеры или галиоты, на которых я плавал неоднократно: уже, легче, словно вся её конструкция только и ждала мгновения, когда сможет наконец сорваться с места.

Лоренцо, ступив следом за мной на палубу, сразу завертел головой по сторонам, стараясь рассмотреть всё одновременно: длинную центральную дорожку, непривычно низкий нос, новые крепления вдоль бортов и длинные еловые вёсла, которые сейчас ровными рядами лежали над водой.

— Господи, синьор Иньиго, — тихо пробормотал он, — она внутри ещё уже, чем кажется снаружи.

Я хмыкнул и пожал плечами, поскольку любые слова тут были уже излишни, фуста должна была показать себя в деле.

Мастера Арсенала поднимались на борт уже не с тем настроением, какое у них было ещё месяц назад, когда они только получили мои эскизы и чертежи. Тогда они смотрели на будущий корабль, как на дурость богатого чужеземца, который решил учить Венецию строить корабли. Теперь же, мастер, отвечавший за корпус, почти сразу опустился на колено и приложил ладонь к шпангоуту, будто врач, слушающий сердце пациента, другой подошёл к рулю и проверил железные крепления, третий же начал дёргать натянутые канаты так яростно, словно надеялся, что один из них лопнет и тем самым он докажет мою неправоту.

И даже мастер Донато, поднявшись на борт последним, вместо привычной ругани, молча прошёлся вдоль длинного корпуса.

— Не нравится мне это, — наконец проворчал он, — ощущение такое, будто стоишь не на корабле, а на арбалетном болте.

— Это же отлично, — спокойно ответил я, — значит, лететь будет очень быстро.

Несколько корабелов нервно усмехнулись, но по их лицам было видно, что сегодня им уже не до привычных шуток.

Когда последний матрос поднялся на борт и барабанщик занял своё место ближе к центру корпуса, он вопросительно посмотрел сначала на мастеров, потом на меня.

Я медленно обвёл взглядом палубу, гребцов, положивших руки на вёсла, натянутые снасти и стоявших вдоль каналов людей, которых снаружи становилось всё больше и больше.

Казалось, вся Венеция сегодня собралась посмотреть, утонет ли моя безумная фуста прямо при выходе из Арсенала или всё-таки сумеет идти по морю.

— Отдать канаты, — спокойно приказал я.

Канаты с тяжёлым всплеском упали в воду, и пока их втягивали на берег, барабанщик коротко ударил в барабан.

Глухой звук раскатился под сводами Арсенала, гребцы одновременно взялись за длинные еловые вёсла, сделали первое движение и фуста медленно двинулась вперёд.

Первые мгновения она словно осторожничала, будто сама ещё не понимала, чем именно ей предстоит стать. Длинный корпус плавно вышел из тени причалов и начал скользить по каналу к воротам, а вёсла входили в воду почти без всплесков.

— Ровнее! — почти сразу заорал один из мастеров на гребцов, — не дёргайте её! Вы не шлюху в переулке лапаете!

Я хмыкнул, мастера улыбнулись, а барабан снова ударил.

— Раз.

— Раз-два.

— Раз-два.

Постепенно дыхание людей на вёслах слилось в единый ритм с ударами барабана и тяжёлым шипением пенящейся воды вдоль длинного корпуса фусты.

Мы всё ближе подходили к воротам Арсенала и вместе с этим впереди становилось видно всё больше людей. Причалы, мосты, склады, окна ближайших домов, всё было забито народом настолько плотно, что местами люди буквально висели друг над другом, лишь бы увидеть новый корабль, о котором было столько слухов.

Именно в этот момент мне в голову пришла мысль, от которой я невольно улыбнулся, а поскольку Сергио рядом не было, то и остановить меня было некому.

— Быстрее, — спокойно приказал я барабанщику.

Тот сначала даже не понял, что я сказал.

— Синьор Иньиго? — недоумённо повторил он.

— Быстрее, — холодно приказал я, глядя вперёд на раскрывающиеся перед нами ворота Арсенала, — хочу, чтобы Светлейшая хорошо нас запомнила.

Барабанщик изумлённо посмотрел на мастеров. Те сначала тоже не поняли, что именно я задумал, но затем один за другим начали бледнеть.

— Синьор Иньиго, — осторожно произнёс мастер Бортоломио, — в канале?

— А где ещё? — спокойно поинтересовался я у него.

— Вы с ума сошли⁈ — не выдержал другой корабел, — а если что-то пойдёт не так? А если гребцы дёрнут корабль и фуста зацепит бортом стену? Нас же всех размажет по этим воротам!

Я пожал плечами.

— Значит, вы плохо её построили, — ещё более спокойным тоном ответил я.

После этих слов я перевёл холодный взгляд на барабанщика.

— Я. Сказал. Быстрее.

Тот сглотнул, затем глубоко вдохнул и ударил.

— Раз-два.

— Раз-два.

— Раз-два.

Ритм сразу стал тяжелее и быстрее.

Гребцы навалились на длинные вёсла и фуста начала стремительно разгоняться прямо внутри канала Арсенала. Теперь уже даже люди на берегу начали понимать, что происходит что-то странное. По толпе прокатился тревожный шёпот, кто-то закричал от страха, кто-то, наоборот, замолчал, а длинный узкий корпус уже нёсся вперёд по каменному коридору между стенами Арсенала так быстро, что вода белой пеной расходилась вдоль бортов.

— Господи…

— Да он убьёт их всех…

— Они же сейчас врежутся!