Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 75 из 90

— Альвизе нужно на время исчезнуть из Венеции, — наконец негромко решил он, — пусть отправится по делам семьи: на Крит, Кипр, Родос, в общем мне всё равно куда. Пусть остаётся там, пока город не успокоится.

— Мой сын не трус, чтобы бежать, — тут же резко ответил дожу Джованни Барбариго.

— Никто и не говорит, что он трус, — спокойно заметил дож, — но если он останется здесь, то либо снова полезет к маркизу, либо окончательно станет посмешищем для всего города. Я пытаюсь спасти вашего сына, синьор Джованни, и вы должны это понять.

Тот ничего не ответил, поскольку дож был прав и это понимал не только он, но и все сидящие за столом. Одно дело, если бы он выиграл бой, или даже проиграл его не так позорно, сам при этом бросив вызов, и подняв руку на маркиза, другое, когда теперь вся Светлейшая смаковала подробности боя, когда небольшого роста и более сухощавого телосложения чужеземец, валял по земле одного из самых знатных отпрысков патрицианских домов Венеции, который был к тому же явно выше него и сильнее.

— Считаю, что мы поговорили, — закончил тяжёлый разговор Кристофоро Моро, показывая жестом, что все могут расходиться.

Зайдя утром за Лоренцо, я повёл его завтракать к дожу, а зайдя в зал, я спокойно поклонился присутствующим.

— Доброе утро, синьоры, — произнёс я ровным голосом.

— Доброе утро, Иньиго, — кивнул мне Кристофоро Моро, — прошу, присоединяйтесь к нашей трапезе.

Я сел рядом с Лоренцо, который после вчерашнего, выглядел подозрительно тихим и старался лишний раз ни на кого не смотреть. Видимо, Бернард всё-таки успел за вечер посветить его во все подробности происходящего, поскольку флорентиец теперь посматривал на меня с каким-то опасливым восхищением.

Я спокойно взял хлеб, намазал на него масло и налил себе немного травяной настойки и только после этого заметил, что за столом до сих пор стоит полная тишина, был слышен только негромкий перезвон столовых приборов, которыми нобили вяло елозили по тарелкам.

— Что-то случилось, синьоры? — поинтересовался я у всех, с лёгким удивлением в голосе.

Несколько венецианцев невольно переглянулись, а один едва не поперхнулся вином. Сам же дож тихо хмыкнул.

— Нет, Иньиго, — ответил он, — мы просто опасаемся, что если будем сильно шуметь, то ты начнёшь на нас орать, как вчера на мастеров Арсенала. Мне даже вчера пожаловались те, кто знает немного арабский, что в твоих речах звучало что-то касающееся ослов и жён тех мастеров, которые с тобой усердно спорят.

За столом послышались осторожные смешки, Лоренцо покраснел до самых кончиков ушей, а я тяжело вздохнул.

— Ваша светлость, вы даже не представляете себе, насколько упрямые люди, эти корабелы. Была бы моя воля, я задушил бы мастера Донато его же веслом.

— Зато вся Венеция теперь знает, что вы Иньиго, умеете обращаться не только с вёслами, — с лёгкой усмешкой заметил Джорджо Лоредан.

Лоренцо рядом со мной с красного цвета стал становиться белым, а я спокойно потянулся к сыру, взял его, положил на бутерброд и только потом поднял взгляд на нобиля.

— Синьор Джорджо, — невозмутимо ответил я, — я тихий и мирный человек, но парень сам вызвал меня на поединок, я лишь постарался не покалечить его сильнее необходимого.

Дож внимательно смотрел на меня несколько секунд, затем осторожно спросил.

— А почему вы этого не сделали? Он ведь вас ударил, а я знаю, что в Арагоне и Кастилии, откуда вы родом, весьма щепетильны в вопросах чести.

— Зачем? — спокойно поинтересовался я, — он не мой враг, не враг Венеции, просто оступившийся молодой человек.

Старые патриции, сидящие за столом, задумчиво переглянулись. Вчерашние рассказы очевидцев теперь окончательно сложились у них в голове в цельную картину, и она нравилась им всё меньше и меньше.

— Надеюсь, Иньиго, — осторожно продолжил он, — что твоё сегодняшнее посещение Арсенала пройдёт более спокойнее, чем вчерашнее.

— Дай Бог, чтобы так и было, ваша светлость, — тяжело вздохнул я, — но если мастера снова начнут рассказывать мне, что одинаковые вёсла делать невозможно, то я ничего не могу вам обещать.

Несколько стариков всё-таки рассмеялись, напряжение за столом немного спало, поскольку начались привычные уже мне разговоры о кораблях, ценах на древесину, а также о войне с османами, а я спокойно продолжил завтракать, будто вчера возле ворот Арсенала действительно не произошло ничего заслуживающего внимания.

После завтрака мы снова с Лоренцо отправились в Арсенал, и я раз за разом ловил его задумчивый взгляд на себе.

— Лоренцо? — я поднял бровь, — в тебе опять пробудились твои флорентийские корни? Иначе не понимаю, почему ты смотришь только на одного меня. Оглянись, смотри сколько вокруг красивых девушек!

Парень покраснел.

— Синьор Иньиго, вам доставляет удовольствие издеваться надо мной, всё время напоминая о постыдном? — хмуро поинтересовался у меня Медичи.

— Я издеваюсь? — изумился я, пристально посмотрев на него, и затем показал пальцем на Бернарда, — смотри, вот барон издевается надо мной? Когда подтрунивает над тем, что девственницы и я, просто несовместимы? И всех нужно сначала отдавать ему, а когда они лишатся девственности, уже только потом передавать мне. Так якобы будет безопаснее для всех вокруг.

Лоренцо Медичи перевёл взгляд на швейцарца, который попытался сделать вид, что его нет с нами в лодке.

— Бернард, у меня хороший слух, — я иронично посмотрел на него, — не нужно тут строить из себя оскорблённую девицу, я всё слышал, что ты про меня вчера говорил Марте.

— А я что не прав, что ли? — огрызнулся раздражённо он оттого, что я поймал его на горячем, — первая послужила причиной войны с Миланом, вторая едва не рассорила вас с Римским папой, про третью я уже вообще молчу, и не буду больше никогда про неё говорить.

Лоренцо Медичи широко раскрыл глаза.

— Бернард, а ты расскажешь мне про это? — тут же поинтересовался он у барона, — я не слышал этих историй.

— Нет!

— Конечно!

Наши голоса с Бернардом прозвучали в унисон, так что даже вёзший нас гондольер, прислушивающийся к разговору, постарался скрыть улыбку.

— Бернард, я запрещаю! — стал возмущаться я, но больше для приличия, поскольку по загоревшимся от любопытства глазам Лоренцо было понятно, что он всё равно всё выпытает у швейцарца, с которым они последнее время весьма тесно общались.

Так, препираясь и споря, мы и доплыли до Арсенала, где у меня снова начинался рабочий день, прямо как у простого корабела.