Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 71 из 90

Глава 24

Утром я сказался больным и не пошёл на завтрак, вот только ближе к обеду, ко мне тихо, словно крадясь в собственном дворце зашёл дож, сел у моей кровати и задумчиво посмотрел на меня.

— Я видел картину Иньиго, — тихо сказал он, — её видела или слышала о ней уже вся Светлейшая.

Я промолчал, и он положил свою руку на мою.

— Я понимаю, и те, кто принимает решения понимаем тебя. Мы подтверждаем все договорённости, которые заключили с тобой ранее. Светлейшая умеет ценить людей, способных ставить дело выше личного, так что строй свой флот так, как ты хочешь, мастерам Арсенала я приказал перестать спорить с тобой не по делу.

— Спасибо, ваша светлость, — ответил я спокойным голосом, — сегодня я отлежусь, а завтра поеду в Арсенал.

— Хорошо, поправляйся мой друг, — кивнул он и убрав руку, тихо вышел.

19 июля 1464 A . D ., Венеция, Венецианская республика

— Лоренцо, — следующим утром я встал, и не обращая внимания на людей вокруг, без стука вошёл в комнату к флорентийцу, застав его с Аньес в одной кровати.

— Упс, — я тут же вышел и закрыл за собой дверь, а потом подождав пять минут, постучался.

— Войдите, — послышался обречённый голос, и я вошёл, видя, как одетая девушка склонилась передо мной в поклоне.

— Аньес, принеси пожалуйста новую одежду для синьора Лоренцо, — спокойно попросил я служанку, будто и не было недавно от неё ко мне жарких признаний в любви. После того, что вчера произошло с Анной, мне уже было всё равно на человеческую ложь.

Она, поклонившись, стрелой вылетела из комнаты, а юноша посмотрел на меня с волнением.

— Вы не сердитесь? Синьор Иньиго?

— На что мне сердиться, мой юный ученик? — изумился я, так искренне, что его стало отпускать, — ты молодой, здоровый парень, если тебя тянет к девушкам, это даже неплохо… для флорентийца.

— Ай, синьор Иньиго, не нужно опять об этом! — возмутился он, — даже для Флоренции, содомия не есть что-то поощряемое обществом.

— Давай я сделаю её твоей личной служанкой? — поинтересовался я и когда он благодарно на меня посмотрел, я кивнул.

— Скажу Марте, Аньес отныне будет только твоя, чтобы даже не смотрела на других мужчин!

Вскоре девушка принесла одежду и стараясь не смотреть на меня стала помогать Лоренцо одеваться, а я задумчиво посмотрел на его стол, заваленный бухгалтерскими книгами. Даже тут, из-за отношений с Анной я кинул его одного, дав просто свои расчёты по рейду, чтобы он с ними разбирался, а на самом деле, чтобы не мешал моим отношениям с девушкой. Ещё один пункт к тому, что я принял вчера верное решение.

— В общем хватит отлынивать от работы, — сказал я ему, когда он переоделся, — пойдешь сегодня со мной на завтрак к дожу, а потом в Арсенал. Хочешь посмотреть на то, как строятся корабли?

— Конечно, синьор Иньиго! — радостно закричал он, — я столько раз вас просил об этом, но вы всё время были заняты!

— Не помню такого, — нагло соврал я и повёл его в зал, где обычно дож завтракал с несколькими нобилями, которые были приглашены к его утренней трапезе.

Когда я вошёл, разговоры мужчин сразу прекратились, на меня устремились задумчивые взгляды.

— Доброе утро, синьоры, — я поклонился всем, будто ничего не случилось, — простите, но сегодня я с мальчиком.

— Синьор Иньиго! — возмутился тут же Лоренцо, явно ещё не зная, что мы с Анной расстались, — не позорьте меня перед всеми!

— Ну, Иньиго, что поделать, — дож подхватил моё легкое подтрунивание над Лоренцо Медичи, — флорентийцы они такие, да.

— Синьор Лоренцо, а как церковь смотрит на содомию во Флоренции? — тут же задал невинный вопрос Джорджо Лоредан, и из ушей парня тут же, едва не пошёл дым.

Я, посмеиваясь, сел за стол и посадил рядом Лоренцо.

— Тебя так легко вывести из себя, мой юный друг, — покачал я головой, — хорошо, что ты находишься среди друзей.

— Это безусловно так, Иньиго, — подтвердил дож, — семья Медичи всегда получит в Венеции то уважение, какое она заслуживает.

Лоренцо, понимая, что это просто была такая лёгкая его проверка на устойчивость, стал успокаиваться.

— Ваши планы на сегодня, синьор Иньиго? — осторожно поинтересовался у меня один из нобилей.

— Работать в Арсенале, — склонил я голову в сторону венецианца, — вечером продолжу работу над переводом книги, больше ничего.

Старые нобили переглянулись.

— Мы тоже с нетерпением ждём, когда ваш первый корабль выйдет из ворот Арсенала, — кивнул дож, отвечая мне вместо нобиля, — я попросил синьора Сильвестро, найти для тестов лучших моряков и гребцов.

— Я сам с нетерпением жду того мгновения, ваша светлость, когда взойду на борт новой фусты, — с лёгкой улыбкой кивнул я.

— Мы все, этого ждём, синьор Иньиго, — тонко улыбнулся он.

Дальше за завтраком мы разговаривали про корабли, контракты, цены на сырьё, а после завтрака, я повёл Лоренцо на улицу. Тут он внезапно остановился и спросил.

— Синьор Иньиго, а синьорина Анна? Она не поедет с нами? Обычно вы всегда вместе.

Стоявший рядом с ним Бернард, а также солдаты охраны побледнели, отводя от меня взгляды, я увидел, как в нашему разговору прислушиваются даже лодочники, навострившие уши.

— Лоренцо, прошу тебя, не произноси пожалуйста больше это имя, — спокойно попросил я его и несмотря на то изумление, какое было написано на его лице, мы стали садиться в лодку. Краем глаза я видел, как Бернард наклонился к нему и что-то прошептал на ухо, отчего глаза флорентийца округлились, и он посмотрел на меня с грустной обречённостью.

Мы вскоре добрались до Арсенала, и я привычно окунулся в ничем не прикрытую ненависть профессионалов своего дела к полному профану, который мало того, что не говорит им, что и для чего они должны делать, так ещё и прикрывается своими связями с Сенатом и дожем.

И несмотря на то, что да, мастера-корабелы явно получили втык, чтобы не лезли ко мне совсем уж по мелочам, но копившаяся у них ненависть неделями, нашего весьма не мирного общения никуда не делась, так что уже через час, они забыли обо всём, что им говорили и они снова на меня орали, говоря, чтобы я шёл портить служанок, нюхать цветы, но не лез в их святая святых, где они знают всё лучше меня.

Я за словом в карман не лез и покрывал их в ответ таким матом на смеси нескольких языков, что у Лоренцо, который всё это время молча находился со мной рядом и лишь изумлённо разглядывал по сторонам огромный технологически сложный производственный комплекс, горели от стыда уши.