Страница 7 из 90
— Мои купцы, сегодня утром пожаловались мне, — он тоже стал есть и начал разговор, — что все свои товары, ты продаёшь только венецианцам. Скажи, справедливо ли это, когда на склады города, которые принадлежат им, разгружается твой товар, также эти люди привозят тебе провизию и припасы, а когда приходит время продажи, ты неизменно обращаешься только к Венеции, словно других покупателей для тебя не существует?
Я спокойно пожал плечами.
— Я продаю тем, кто платит сразу, и берёт всё, — ответил я, — ваши купцы султан, не смогут выкупить у меня всё разом.
— Никто и не говорит о том, чтобы брать всё, сахиб Инико, — улыбнулся Абу Умар Усман, — речь лишь о справедливости.
— Мы говорим с вами открыто, повелитель? — поинтересовался я у него, — или в рамках придворного этикета?
Абу Умар Усман хмыкнул и жестом отправил всех из комнаты, кроме троих визирей, которые остались.
— Теперь мы говорим открыто, — прокомментировал он то, что мы остались почти одни.
— Меня интересует информация, государь, — я прямо посмотрел на него, — города мамлюков, в которых есть забитые склады товаром, время отхода караванов и богатых купцов, охрана городов, насколько там готовы к нападению и прочее, что я не могу добыть сам. В общем на это и восемьдесят процентов от реальной цены товаров, я готов рассмотреть их просьбу.
Абу Умар Усман поманил к себе визиря и что-то тихо сказал ему, тот поклонился и вышел, а скорее вернулся со стариком в богато украшенной одежде.
— Абу Яхья, присоединяйся к нашей трапезе, — пригласил его султан за наш стол.
Тот низко поклонился султану и проговорил.
— Для меня огромная честь быть рядом с повелителем и вкушать еду за одним столом с ним.
— Сахиб Инико — это Абу Яхья Ибрахим аль-Андалуси аль-Тарабулуси, один из тех, кто помог с переходом Триполи под мою власть, — представил мне он старика, чтобы я понимал, с кем я говорю и его уровень влияния в этом городе.
— Как я уже сказал Амир аль-му’минину, меня интересует информация о портах мамлюков и восемьдесят процентов от цены товара, — кратко сказал я, беря виноградину и отправляя её в рот, — это минимум, на который я согласен, уважаемый.
— Венецианцам вы продаёте за семьдесят пять процентов, сахиб, — улыбнулся мне старик, поняв, для чего его позвали, — почему такая несправедливость к нам? Только потому, что мы не той веры?
— Оставьте это уважаемый, монахам и имамам, — скривился я, — мы честные торговцы мыслим только понятиями «прибыльно или нет», никакие другие критерии нас не интересуют.
Старик сухо рассмеялся.
— Ваши люди говорят о вас с таким восхищением сахиб, — польстил он мне, — особенно то, как справедливо вы делите всю добычу, так что я готов вам поверить и даже предложить больше.
— Больше? — заинтересовался я и султан тоже.
Абу Яхья кивнул, став серьёзным.
— Вы привязаны к морю, мы же люди берега. Вы не можете отойти далеко от своих кораблей, мы легко.
— Намекаете уважаемый, что мы можем пощипать мамлюков не только на море? — удивился я, — как это возможно?
— Слава о вас идёт не только на море, сахиб Инико, — серьёзно заметил мне арабский купец, — берберы и бедуины также слышали о вас и том, что вы отмечены Аллахом. Особенно после той истории с городом Мисурата. Так что ко мне обратились старейшины трёх больших племён с вопросом, не могли бы и они как-то поучаствовать в захвате добычи у мамлюков.
Султан Абу Умар Усман был явно удивлён не меньше меня, услышав такое, но он молчал и лишь слушал.
— Хм, всадники пустыни, — я задумчиво погладил подбородок, — быстрые, неутомимые, они есть везде.
— Они могут быть вашими глазами и ушами, где нужно сахиб, — с лёгкой улыбкой подтвердил мои слова Абу Яхья Ибрахим, — если вы договоритесь с ними о цене.
— Мамлюки стали переправлять товары вглубь территории, боясь наших атак с моря, — задумчиво продолжил я, — мне бы не помешали знания о том, куда именно они их переносят, а главное, насколько эти племена готовы участвовать в моём рейде? Одно дело просто информация, другое, совместные действия на море и на суше.
— Вы можете встретиться с ними и обо всём переговорить сами, они разбили шатры неподалёку от Триполи, — заметил старик.
— Передайте им уважаемый, что я встречусь с ними, — кивнул я, — мне это интересно.
— А что касается нас? — поинтересовался он.
— Если вы поедете со мной к ним, и поможете заинтересовать их быть не только моими информаторами, то цена продажи части товара будет такой же, как и у венецианцев, — спокойно ответил я, — а если вы готовы будете мне постоянно приносить очень ценную информацию по всем городам мамлюков, то получите и право первого доступа к товарам.
— Я обсужу эти условия с другими купцами и принесу вам ответ, сахиб, — он поклонился мне и посмотрел на султана.
— Можете говорить уже без моего присутствия Абу Яхья Ибрахим, — кивнул тот.
Купец поднялся, низко поклонился халифу и задом вышел из комнаты.
— С вашего разрешения повелитель, я продолжу работу, — поднялся и я с дивана, на что султан кивнул, и мы разошлись, он обратно к Корану, я к столу с кистями и красками.
Ближе к обеду он встал и тихо ушёл, я же неутомимо трудился до самого вечера и только когда село солнце, прервал работу и отправился к себе, чтобы завтра вернуться сюда обратно.