Страница 6 из 90
Тот донёс предмет до трона, размотал ткань и развернул рулон, показывая карту Средиземноморья. Кто-то стоявший рядом ахнул, а с султана тут же слетело спокойствие, его глаза зажглись интересом, и он показал принести её ближе. Когда визирь встал перед ним, держа карту на раскрытых в сторону руках, Абу Умар Усман жадно стал всматриваться в очертания берегов и названия на латыни. Найдя Тунис и Триполи, он поднял на меня взгляд.
— Это поистине ценный подарок, сахиб Инико, — сказал он, — и он был бы бесценным, если бы был на арабском.
— Если так пожелает Амир аль-му’минин, — я склонил голову, — я нарисую её заново и сделаю подписи на арабском.
В зале приёмов раздались изумлённые возгласы, а султан наклонил голову.
— Хочешь сказать, что её нарисовал ты?
Я вместо ответа, лишь скромно поклонился.
Абу Умар Усман задумчиво посмотрел на меня.
— Я хотел уехать из Триполи сразу, как завершу это дело, — сказал он, — но теперь у меня появился повод остаться. Будет ли тебе удобно рисовать её в моём присутствии?
— Все нужные знания, у меня здесь Амир аль-му’минин, — я постукал пальцем себе по голове, — конечно, если султану будет удобно, я могу рисовать её во дворце наместника Триполи.
— Можешь приступать завтра, — кивнул он, показывая, что приём закончен.
С поклонами и пожеланиями здоровья, я попятился назад, уводя свою ватагу за собой, за весь приём не проронившей ни слова. Только когда мы вышли из зала приёмов, на меня устремились любопытные взгляды.
— Султан попросил нарисовать ему карту на арабском, — объяснил я, — так что завтра готовьтесь к отплытию, а я на несколько дней задержусь в Триполи.
— Не слишком опасно отдавать нехристям подобные знания, сеньор Иньиго? — задумчиво спросил у меня Валеран де Ваврен.
— А кто вам сказал, сеньор Валеран, — улыбнулся я ему, — что я рисую вообще всё, что знаю?
На лицах рыцарей появились хитрые улыбки.
— Получается, мы получили одобрение у султана? — поинтересовался у меня Сергио.
— Да, официально они, конечно, ничего подтверждать не будут, — подтвердил я, — но добро дано. Ещё раз проинструктируйте тех, кого по графику отпускают в город, первая же драка и зачинщики до конца этого рейда останутся на корабле.
— Зная ваш характер, сеньор Иньиго, — хмыкнул Пьер д’Обюссон, — никто не хочет это проверять на себе.
— Отлично, значит сеньоры — по делам! — обратился я сразу ко всем, — завтра вы выходите, ваша цель Тир, Бейрут и Сидон. Постарайтесь выгрести оттуда максимум, пока все склады не перенесли в глубь территории.
— Конечно, сеньор Иньиго, — заверили меня рыцари.
Мы, обсуждая дальнейшие планы пошли из дворца, а ко мне подошёл ближе Сергио.
— Ты не сказал, что делать мне, — напомнил он, — опять куда-то ехать?
Я усмехнулся.
— В этот раз мой друг, ты поедешь со мной. Или я с тобой, это уже как мы придумаем.
— Куда? — лаконично поинтересовался он.
Я прижал палец к губам.
— Тише. Пока рано об этом говорить, но я хочу последним городом, перед отплытием назад выбрать тот, что принесёт нам много золота.
Прислушиваясь к нашему разговору, рыцари перестали говорить друг с другом.
— Что за город, сеньор Иньиго? — удивился Валеран де Ваврен, — он что богаче Александрии?
— Он и есть Александрия, — улыбнулся я, видя, как вытягиваются в удивлении лица рыцарей, — я хочу на неё напасть второй раз.
— Это чистой воды самоубийство, сеньор Иньиго! — покачал головой Жоффруа де Туази, — нас там будут ждать и переловят как крыс.
— Именно поэтому я хочу сам поехать и посмотреть, будет ли эта операция безопасна, — заверил я его, прерывая разговор, — но об этом пока никому, может быть и правда охрана будет слишком серьёзной, и мы не станем нападать.
Рыцари недоверчиво качали головами, а Сергио у меня поинтересовался.
— Ты серьёзно хочешь напасть на Александрию второй раз? Несмотря на риски?
— Тут мой друг слишком много плюсов, — я стал загибать пальцы, — там нас не ждут, склады снова будут полными перед концом навигации, и также мамлюки под нашими атаками на другие города сильно распылили свои силы. Это слишком лакомая цель, чтобы я мог спать спокойно.
— Ты безумен, — граф покачал головой, и поинтересовался, — когда мы с тобой отплываем?
— Сначала нарисую карту султану, потом обсужу эту поездку с венецианцами, и только после этого мы решим с тобой, поедем туда или нет.
— Дай-то Бог, — вздохнул он и перекрестился.
Я последовал его примеру.
Следующим утром гавань как Триполи, так и нашей базы опустела, все корабли кроме двух резервных ушли, а я же, помывшись и переодевшись, отправился во дворец, справедливо полагая, что уж бумагу и кисти с красками там мне точно найдут. И правда, всё было уже готово, мне выделили солнечную большую комнату с прямоугольным столом, где лежали большие листы бумаги, а также целые корзины кистей и красок.
Отобрав только то, что мне нужно, я расстелил большой лист на столе и принялся за работу. С моими навыками плоттера, я рисовал не как обычные люди, а сразу несколькими слоями, держа в голове конечный результат.
Вскоре дверь в комнату открылась и сначала вошла охрана, затем визири и только после этого султан, который сел напротив меня, на возвышении, и перед ним слуга открыл Коран. Я видел, как он читал его, и косился на мою работу, явно не понимая, почему рисуемая карта выглядит как-то странно. Наконец он не выдержал.
— Сахиб Инико, может сделаешь перерыв? — поинтересовался он, отодвигая от себя Коран, — я вижу твоё усердие, но Аллах завещал и давать себе отдых.
— «Он сделал для вас ночь покровом, сон — отдыхом, а день — временем пробуждения и деятельности», — процитировал я со вздохом аят из суры Аль-Фуркан, откладывая при этом кисти, — кто мы, чтобы противиться его заветам.
Султан удивлённо покачал головой, и пригласил меня к дивану, который стоял у другого стола, на который стали приносить закуски. Я дождался, когда он прикоснётся к еде первым, только потом стал аккуратно отщипывать мясо и заедать его лепёшками, запивая фруктовым соком.