Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 90

Глава 4

9 ноября 1463 A . D ., Триполи, Хафсидский султанат

Сидящий напротив меня граф Латаса был недоволен, или точнее сказать, взбешён и не скрывал это.

— Иньиго, — он цедил слова, — я конечно всё понимаю, но ты хочешь сказать, что я, фуста, два купца и ещё сорок человек всё это время ждут, пока поправится одна маленькая девочка?

Я, лёжа словно халиф на диване, и поедая виноград, к которому пристрастился здесь, лениво кивнул и кратко ответил.

— Ага.

— Мы могли бы уже быть в Александрии и найти там твои чёртовы книги! — продолжал возмущаться он, — если хочешь, жди здесь, но мы тут при чём?

— Я так хочу, — снова спокойно заметил я.

— Да ты понабрался уже этой восточной мудрости здесь столько, что я уже боюсь с тобой возвращаться обратно! — взревел он словно раненый слон, — ты и раньше был не подарок, сейчас же вообще стал просто невыносим.

Я отложил виноград и сел на диване, начав разговаривать с ним нормальным тоном.

— Так нужно мой дорогой, но такой вспыльчивый друг.

Мои слова и тон оказали на него эффект холодного душа. Граф Латаса с изумлением посмотрел на меня.

— Ты опять придуряешься?

— Ну что за слова такие, граф, фу, — я поморщил нос, — провожу политическую и религиозную пропаганду среди мусульман, так звучит много лучше.

Сергио сделал несколько тяжёлых вздохов, затем пересел на мой диван и сам взял виноград.

— Объясни, я не понимаю.

— Девочку умышленно или нет, отравили свинцом, — кратко ответил я, — я это увидел и лечу её. Аиша явно идёт на поправку и это видят все, даже доктора, которые её осматривают, они теперь смотрят на меня, со священным ужасом в глазах.

Сергио успокаиваясь, посмотрел на меня, поедая новую ягоду.

— Ты не мог сразу мне об этом сказать, чтобы не бесить всех своим молчанием?

— Сергио, я только минуту назад тебе сказал, что провожу политическую и религиозную пропаганду, — лениво пожал я плечами, подтягивая от него к себе ближе чашку с виноградом, — все думают, что я отмечен Аллахом, так что зачем мне звать тебя и разрушать всё тут происходящее?

— Там этот твой бедуин молится уже по пять раз в день, — буркнул он, — особенно когда узнал, что ты лечишь умирающую внучку купца и представляешь, моё удивление, что об этом я узнал от него, а не от тебя.

Дверь комнаты открылась и внутрь вошла, опираясь на руку служанки, Аиша, выглядящая значительно лучше от того, какой я нашёл её неделю назад.

— Дяди Инико! — улыбнулся мне ребёнок, — мы погуляли, как вы и сказали, и ели много фруктов! Очень много!

На моём лице расплылась похожая широкая улыбка и я засюсюкал, видя, как расширяются глаза у Сергио. Да, он слабо понимал арабский, но ласковые интонации трудно было не понять.

— Да ты же радость очей моих! Какая послушная и хорошая девочка! — поднялся я с места и подойдя, поцеловал её в прохладный лоб, заодно убедившись, что у неё нет температуры, — дедушка уже приехал? Видел, что ты идёшь на поправку?

— Папа говорит, что должен вернуться вот-вот, дядя Инико, — закивала она, — я так по нему соскучилась!

— Я пока разговариваю с одним сердитым дядей, так что иди пока, поиграй радость моя, — покивал я, — я тебе там ещё игрушек купил, проверенных и экологически чистых!

— Ура! — ребёнок радостно закричал и хоть не понял половины того, что я сказал, но поволок улыбающуюся служанку в комнату, которую я отвел для её игр.

Едва она вышла, я повернулся к графу, меняя выражение на лице с придурошно-радостного на обычное недовольно-хмурое.

— Я начинаю тебя бояться, — неожиданно признался он, увидев эту трансформацию, — ты словно та местная ящерица, которая меняет свой цвет под то, что её окружает.

— Главное Сергио, что это работает, — спокойно ответил я и добавил, — я вернусь, как только приедет Абу Яхья Ибрахим, и сам убедится, что ребёнок выздоровел, не раньше. Иначе мои усилия будут напрасными.

— Я уже понял, — кивнул он, — хорошо, жду тебя на нашей базе.

С этими словами он повернулся и покинул отведённый нам с Аишей гостевой домик.

Едва он ушёл, как с улицы послышался громкий шум, затем радостные вопли и уже через десять минут счастливый и заплаканный старик, держа внучку на руках, зашёл ко мне. Внучка, тараторя, вываливала ему всё, что было за эту неделю, пока он отсутствовал: прогулки на свежем воздухе с няней, обильное питьё, а также много фруктов и винограда, которые она очень любит. Добрый дядя Инико, в отличие от родителей, разрешал их ей есть в любом количестве. Абу Яхья слушая её, кивал и косился на меня, но я лишь легко улыбался. Аиша пошла на поправку и это было видно всем, а не только докторам.

— Отец, поговорите, а я пока заберу Аишу, — к нам вошёл отец девочки и забрав недовольного этим поступком ребёнка с рук старика, вышел из комнаты, оставив нас одних.

Вытерев рукой слёзы с глаз, Абу Яхья посмотрел на меня.

— Причина болезни, тот кувшин? — тихо спросил он.

— Он и ещё три чашки, которые я нашел в вашем доме, — кивнул я, — продайте их и не держите в своём доме такую посуду.

— Посуда, — старик покачал головой, — кто бы мог подумать.

Он остро посмотрел на меня.

— Чем я могу вас отблагодарить за спасение Аиши? У меня нет слов передать вам, свою благодарность.

— Выполняйте условия нашего с вами договора Абу Яхья Ибрахим, — улыбнулся я, — это всё, что я у вас прошу.

Он тяжело вздохнул, вернусь к больной для него теме.

— Но внучка, она уже поправилась?

— Выздоровление будет очень долгим, — не стал я его заверять, что всё хорошо, — я оставил свои рекомендации к тому, что ей можно есть, что нет, а также чего лучше не делать. Соблюдайте режим и думаю через год всё вернётся в норму.

— Год⁈ — изумился он, — так долго⁈

— Отравление свинцом медленное, но очень коварное, — ответил я, — вам просто повезло, что я уже встречался с похожим случаем.

— Вы врачевали? — он остро посмотрел на меня.

Я хотел ответить, что нет, я же дворянин, а не доктор какой-то, но вспомнив случай с девочкой и корью, я не стал ему врать.

— Я почему-то спасаю всё время только детей, — улыбнулся я, — похоже Аллах дал мне такое поручение в этой жизни.

— Это не худшее поручение, сахиб Инико, — серьезно ответил мне старик, — и я рад, что Аллах привёл вас на порог и моего дома.

— Я тоже, Аиша хорошая девочка, вырастит, станет настоящей красавицей, — улыбнулся я и встал с дивана, — я ждал только когда вы вернётесь Абу Яхья, чтобы передать вам её из рук в руки, как и обещал.