Страница 17 из 20
Глава 16. Демитрий +18
Я чувствую, как остатки моего самоконтроля сгорают в этом кровавом угаре, превращая меня в обезумевшее животное. Катерина под моим телом — это чистый, первобытный хаос, и я вбиваюсь в нее с такой силой, что стальные ножки стола скрежещут по кафелю, вторя вою сирены. Она все еще пытается сопротивляться, ее слабые ладони упираются в мою грудь, а ногти впиваются в мои плечи, раздирая кожу до мяса. Она понятия не имеет, как сильно меня это заводит; каждая новая царапина, каждая капля моей крови, смешивающаяся с ее девственной кровью на этом столе, лишь подстегивает мою жажду. Я перехватываю ее запястья, вжимая их в окровавленную поверхность рядом с головой ее дохлого профессора, и продолжаю свои безжалостные, рваные толчки. Мой член горит в ее тесноте, я чувствую каждый рубец внутри ее нежного нутра, которое я только что бесцеремонно взломал. Я не даю ей передышки, я вколачиваю ее в этот металл, заставляя ее зубы стучать, а голову мотаться из стороны в сторону. Мои движения становятся совсем дикими, я беру ее так, словно хочу пробить ее насквозь, оставить свой след на самом ее позвоночнике. Я выхожу почти полностью и тут же возвращаюсь сокрушительным ударом, наслаждаясь тем, как она содрогается и захлебывается собственным хрипом. Это не секс, это экзекуция, это акт абсолютного присвоения, где ее боль — лучший афродизиак для моей извращенной психики. Я впиваюсь зубами в ее плечо, клеймя ее зубами, пока мой таз продолжает свою монотонную, уничтожающую работу.
— Кончай для меня, сучка, — рычу я ей в самое ухо, обжигая его своим сорванным дыханием. — Я хочу чувствовать, как твои стенки сжимают меня в экстазе. Кончай прямо сейчас, глядя на то, во что я превратил твою жизнь.
Катерина всхлипывает, ее лицо искажено маской ненависти и муки, она качает головой, пытаясь отвернуться от моего тяжелого взгляда.
— Никогда... — выплевывает она вместе с кровью и слезами. — Я больше никогда... не кончу для тебя... я ненавижу тебя...
Эта жалкая попытка бунта вызывает у меня лишь новый приступ темного восторга. Я хмыкаю и начинаю трахать ее еще яростнее, наращивая темп до предела человеческих возможностей. От того, какая она узкая, какая она горячая и как отчаянно ее тело борется с моим вторжением, мой рассудок окончательно меркнет. Я чувствую, как волна оргазма подступает к самому горлу, как мой член пульсирует в ее обжигающих тисках. Я вхожу в нее до самого упора, вжимаясь всем весом, и в этот момент мир для меня перестает существовать. Я кончаю прямо в нее, глубоко, мощно, заполняя ее своим раскаленным семенем, выплескивая в нее всю свою ярость и все свое извращенное обожание. Мои мышцы сводит судорогой, я чувствую, как каждая капля моего удовольствия впрыскивается в ее нутро, ставя финальную точку в ее падении. Я вбиваюсь в нее еще несколько раз, уже кончая, наслаждаясь тем, как она содрогается под этим напором, не в силах сопротивляться физиологии. Ее теснота выдавливает из меня все до последней капли, и я замираю внутри нее, тяжело наваливаясь сверху, слушая, как ее рваное дыхание смешивается с шумом рушащегося потолка. Я взял свое, и теперь она пропитана мной изнутри и снаружи.
Она все еще лежит на окровавленном столе, раздавленная и сломленная, и в ее глазах все еще плещется остаток того жалкого упрямства, которое она называет волей. Она наивно думает, что может сопротивляться мне, что если она сожмет зубы и будет шептать слова ненависти, то сохранит контроль над собой. Но это ни черта не правда. Ее сознание — это всего лишь тонкая корка льда над бездной инстинктов, которую я только что взломал своим телом. Теперь она, все ее существо, ее предательская плоть и ее оргазмы — все это безраздельно принадлежит мне. Я чувствую, как мое семя смешивается с ее девственной кровью внутри ее нутра, и эта смесь — лучший в мире нектар. Я резко отстраняюсь, и она издает слабый, жадный всхлип от внезапной пустоты. Не давая ей опомниться, я тут же падаю перед ней на колени прямо на грязный, залитый чужой смертью пол столовой.
Я раздвигаю ее дрожащие бедра, открывая себе вид на разрушение, которое я сотворил. Из ее нежных складок медленно вытекает густая, розоватая жидкость — мое клеймо и ее позор. Я не испытываю ни капли жалости, только хищный, темный восторг. Я наклоняюсь и начинаю слизывать ее же кровь вместе со своей спермой прямо с ее израненной кожи, заставляя ее задыхаться от шока и унижения. Мой язык скользит по ее бедрам, собирая каждую каплю этого соленого, металлического коктейля. Она пытается вырваться, ее пятки скребут по краю стола, задевая остывающее тело профессора, но я мертвой хваткой вцепляюсь в ее ягодицы, прижимая ее к себе.
— Ты никуда не уйдешь, пока не отдашь мне все, Катерина, — хриплю я, поднимая на нее взгляд, полный безумия. — Чтобы вырваться из моих рук, ты должна кончить. Ты должна признать, что этот грязный язык — единственное, что сейчас имеет значение.