Страница 9 из 11
Глава 8. Парковка
Глава 8. Парковка
Глава 8. Парковка
В субботу смена заканчивается в пять утра.
Последний номер я танцую на автомате. Ноги гудят, спина ноет, в волосах блёстки, которые я буду вычёсывать до понедельника.
Переодеваюсь в джинсы и толстовку. Смываю сценический макияж. Выхожу через служебный вход в холодный предрассветный двор.
Парковка пустая.
Почти.
Рядом с моей красной малышкой стоит огромный чёрный внедорожник. А на капоте моей машины, скрестив руки на груди, сидит он.
Тимур Фролов.
В чёрном свитере и джинсах. Без пиджака, без галстука, без вот этого всего. Волосы растрёпаны ветром. На скулах щетина.
И никакой самодовольной улыбки.
Просто смотрит на меня. Спокойно. Долго.
— Слезь с моей машины, — говорю я вместо приветствия.
— Это машина Громова, — отвечает он. — Он мне рассказывал, за что подарил.
— Это моя машина. И ты сидишь на ней своей павлиньей задницей.
Он не двигается.
— Неделю, — говорит он. — Неделю я каждое утро получаю от лучшего друга смайлик с убегающей девушкой.
— Знаю. Это моя любимая часть.
— Не сомневаюсь.
Я подхожу ближе. Останавливаюсь в метре.
Ключи в руке. Сердце колотится.
— Ну? — спрашиваю я. — Ты пришёл мстить?
— Да.
— И как?
Он медленно встаёт с капота. Делает шаг ко мне. Я не отступаю.
— Я неделю делал вид, что тебя не существует, — говорит он. — Не смотрел на сцену, не заходил в гримёрки и даже не спрашивал о тебе управляющего.
— Я заметила, — вырывается у меня.
— Ещё бы ты не заметила, — уголок его губ наконец дёргается. — Ты в среду танцевала так, будто хотела, чтобы я ослеп.
— Ты же не смотрел.
— Я смотрел в зеркало над баром, — говорит он тихо. — Каждую секунду.
У меня перехватывает дыхание.
Он делает ещё шаг. Теперь между нами ничего нет. Только холодный утренний воздух и запах его парфюма. Пряный. Тёплый. Тот самый.
— Это была месть? — шепчу я.
— Это была проверка.
— Какая?
— Будешь ли ты скучать.
Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь едкое. Что-нибудь про павлинов и мокрые пиджаки.
Но он целует меня раньше.
Это не поцелуй.
Это продолжение войны другими средствами.
Он целует жёстко, зло, будто неделю копил это в себе. Я кусаю его за губу. Он рычит и прижимает меня спиной к моей красной малышке.
Холодный металл через толстовку. Горячие ладони на моей талии.
Я вцепляюсь в его свитер. Не отталкиваю. Притягиваю.
Где-то на краю сознания вопит голос разума: «Лика, ты что делаешь? Это владелец клуба! Друг Громова! Самовлюблённый павлин, в конце концов!»
Голос разума я посылаю туда же, куда посылала охранников. В шкаф без мозгов.
Тимур отрывается от меня на секунду. Дышит тяжело.
Он ничего не спрашивает. Просто хватает меня за запястье и тащит к чёрному внедорожнику.
— Куда? — выдыхаю я, но сопротивляюсь слабо.
Он не отвечает. Открывает заднюю дверь одной рукой, другой запихивает меня внутрь. Я падаю на кожаное сиденье в толстовке и джинсах, волосы разлетаются по лицу. Он залезает следом, захлопывает дверь, и тонированные стёкла мгновенно отсекают нас от мира.
— Неделю, — хрипит он, снимая чёрный свитер и бросая его подальше. — Я ждал целую неделю. Теперь ты просто обязана мне отработать за ожидание и тот облом в кабинете.
Я смеюсь. Низко, хрипло.
— Не я тебе, а ты мне.
И толкаю его на спину. Он падает на сиденье, и я тут же запрыгиваю сверху, сжимаю его бёдра коленями. Я расстёгиваю свои обтягивающие джинсы и стягиваю их вместе с трусиками до колен. Он тоже снимает свои джинсы вместе с боксерами, и его член выскакивает наружу — твёрдый, огромный, готовый.
Я уже приподнимаюсь над ним, но он вдруг перехватывает меня за бёдра.
— Подожди, — голос у него хриплый, но взгляд неожиданно трезвый. — У меня с собой ничего нет.
— Я пью таблетки, — отвечаю я. — И проверяюсь. Чаще, чем ты меняешь рубашки.
— Это очень часто.
— Вот именно.
Он смотрит на меня ещё секунду, будто хочет убедиться, что я не вру.
— Я тоже чист. Сдаю анализы каждые три месяца.
— Как трогательно, — я наклоняюсь к самым его губам.
— Смотри, кто здесь главный, — шепчу я, беря его в руку и направляя в себя.
Я опускаюсь на член Тимура резко, прямо до самого основания. Тимур вздыхает, впиваясь пальцами в мои бёдра. Я начинаю двигаться быстро, жёстко, насаживаясь на него со всей силой. Сиденье скрипит под нами, я чувствую, как потеет стекло вокруг, как тепло внутри машины нарастает.
— Ты думал, я буду скучать? — выдыхаю я, ускоряясь. — А я думала, как тебя трахну. Как заставлю молчать.
Он пытается схватить мою грудь через толстовку, но я отбиваю его руки. Я сверху. Я решаю. Я беру его за горло одной рукой, прижимая к подголовнику, и продолжаю скакать на нём, чувствуя, как его член вбивается в моё лоно.
— Тише, — приказываю я, сжимая его горло сильнее. — Ты молчишь, когда я сверху.
Он хрипит, но подчиняется. Его глаза горят, он смотрит на меня снизу вверх, и это возбуждает ещё сильнее. Я двигаю бёдрами круговыми движениями, чувствуя, как он заполняет меня целиком.
— Доведи меня до оргазма, — требую я. — Я хочу кончить.
Тимур резко поднимается, не выходя из меня, и хватает меня за талию. Его сильные руки поднимают меня и прижимают к сиденью. Я оказываюсь под ним.
— Ты думала, я буду просто лежать? — хрипит он, начиная долбить меня сверху, быстро, жёстко. — Ты ошиблась, девчонка.
Он тоже берёт меня за горло одной рукой, а другой — сдирает толстовку, находит сосок, щиплет его прямо через бельё. Я кричу.
— Теперь я главный, — шепчет он, ускоряясь. — И ты кончишь для меня, детка.
И я кончаю. Оргазм накрывает меня мощной волной, заставляет сжаться внутри, пульсировать вокруг его члена. Но Тимур не останавливается, продолжает трахать меня сквозь спазмы, и я кричу, царапая его голую спину.
— Теперь ты, — выдыхаю я, когда волна спадает.
Он хрипит, впивается зубами в мою шею, и я чувствую, как он тоже кончает. Мы оба тяжело дышим, прижатые друг к другу на потном заднем сиденье.
Когда стёкла запотевают так, что не видно даже фонаря, мы лежим на заднем сиденье, переплетённые и мокрые, как после марафона.
Где-то вдалеке начинают петь птицы.
— Это было… — начинает он.
— Не говори ничего, — перебиваю я. — Испортишь.
Он молчит.
Потом говорит: