Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 215 из 231

И вот в начале 1992 года Сардар, человек, пожавший некогда руку Эйнштейну и давший затрещину Мейерхольду, сидел с тростью Чаплина передо мной и Горгомом-папой и говорил: «В городе не осталось молодых людей, а в конце 1991-го сбили первый самолет, взлетающий в сторону границы с Азербайджаном. Горгом-бала, я понимаю, ты не хочешь, чтобы люди из города уезжали, но помоги мне. Я знаю, у тебя есть люди, которые сейчас в горах. Нам нужна их помощь. А ты можешь вписать свое имя в историю страны. Нужно перекопать гору рядом с аэропортом. До сих пор, объясняю, самолеты взлетали в сторону границы, но если мы перекопаем гору, под которой стоит аэропорт, то самолеты могут идти на посадку и взлетать с другой стороны – в облет границы и бомб. Прошу тебя, Горгом-бала, отзови партизан, выдай нам технику, помоги перекопать гору».

И вот я со спичкой во рту застыл в ожидании, когда Горгом-папа скажет «Нет», а я скажу свое «Никогда этому не бывать», перекину во рту спичку, встану и выйду вслед за отцом. А отец сидел и молчал, и я не знаю, о чем он думал: то ли о том, что если передвинуть гору, то через аэропорт можно организовать грузовые поставки овощей на юг России (был такой план); то ли о том, что Сардар все-таки пожал руки Ленину и Сталину и отказывать ему глупо; то ли о том, что если перекопать гору, то люди увидят, насколько он сам благороден, проникнутся к нему, и именно это убедит их остаться в городе; то ли о том, что сама идея перекопать гору – дикая и сделать это стоит хотя бы потому, что это может быть весело. Горгом-папа чуть-чуть подумал и сказал: «Хорошо», а я, готовый сказать «Никогда…», поперхнулся спичкой – и все взялись за меня.

Когда я пришел в себя, передо мной сидела самая красивая тогда девушка на свете – Анаит (дочка погибшего Григория и внучка погибшего Артура), а рядом с ней стояли все остальные – Горгом-папа, живой Григорий и Сардар. Как только все увидели, что я в порядке, то ушли обсуждать детали перекопки горы, а я остался с Анаит, мило шептавшей, что когда захлебываешься, то начинаешь заикаться, поэтому мне сейчас жизненно необходимо читать скороговорки. Так мы и сидели несколько часов вместе, выкрикивая «Тцавтце Тцатуры тцары тцырелись тциты тцыртец Тцавтце Тцатури тцетцракин» (перевод: «Дед Тцатурь загибал ветку, а в это время птица накакала ему за воротник») и пр.

Когда Горгом-папа все-таки наладил дело перекопки горы за аэропортом, мы с ним часто захаживали в дом к живому Григорию, и тут уже я читал Анаит «Легенды и мифы Древней Греции», а она мне «Муми-троллей». На мой вопрос, зачем люди выкапывают гору рядом с аэропортом, и Горгом-папа, и Сардар, и живой Григорий отвечали: «Ищут приданое, чтобы ты женился на Анаит». Я считал бы за счастье на ней жениться и без него, но, пока взрослые тянули время, мы с Анаит успели в ее комнате поцеловаться. А через несколько недель бомба угодила в их дом и в живых остался только один Григорий. В ту ночь, когда Горгом-папа сообщил, что Анаит умерла, я, чтобы не сойти с ума, сидел на краю кровати в своей комнате, шептал скороговорки и настолько занервничал, что возбудился и кончил.