Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 6 из 40

Глава 6. АРТËМ

Была середина второй недели моего пребывания в Париже. До выставки оставалось ещё три недели, и чем больше я втягивался в эту жизнь, тем сильнее мне нравился её ритм. Он был таким же быстрым, как в Москве, но в нём было что-то другое — расслабленность, свобода, что-то неуловимое, от чего ты не чувствуешь, что работаешь до изнеможения, а просто живёшь в этом потоке. Здесь даже бедность выглядела иначе. Ты мог видеть человека, который собирает бутылки, а рядом проходила девушка с сумкой Chanel, легко и небрежно, будто разница между их мирами — просто иллюзия. Париж жил своими контрастами, и мне нравилось наблюдать за этим.

За прошедшую неделю я успел погрузиться в работу с головой. После отбора снимков оказалось, что я опередил других, в том числе и Клемана. Он, кстати, отлично постарался, но мои фотографии всё же выделялись. Карин, как и обещала, держала меня в курсе, хотя большую часть времени прыгала с одного проекта на другой и появлялась в офисе лишь для того, чтобы бросить пару комментариев, а потом снова исчезнуть.

Я не хотел оставаться без дела, мне нравилось это погружение, поэтому попросил её, чтобы она при возможности нашла мне ещё один проект. Мне не хотелось просто сидеть и чиллить.

В один из вечеров Габриель снова устроил тусовку, и теперь я уже не был в ней тем самым парнем из Москвы, а своим в доску. Особенно их забавляло, как у меня продвигался французский, потому что я уже мог уловить часть их разговоров, пусть и отвечать приходилось всё ещё на английском. Спасибо, Карин, за её скорость речи и несносную привычку перескакивать с одного языка на другой — пришлось адаптироваться.

На вечеринке была Элоиза, и в этот раз мы провели большую часть времени, сидя на балконе выпивая. Обсуждали кино, классику, фильмы, которые оставляют след, те, что хочется пересматривать, когда внутри пусто или, наоборот, слишком много эмоций.

Наш флирт оставался флиртом, лёгким и ненавязчивым, но я видел, что она хотела бы большего. Это читалось в её взгляде, в том, как она чуть дольше задерживала его на мне, в том, как небрежно касалась моей руки во время разговора.

Я ещё не был уверен, что хочу этого.

На следующее утро, когда я только проснулся, глядя в потолок и отгоняя остатки сна, пришло сообщение от Карин.

Карин: «Есть возможность поставить тебя ещё на один проект. Подумай. Могу выслать детали позже».

Я скользнул взглядом по экрану и, даже не задумываясь, ответил.

Артём: «Беру».

Всё шло идеально.

Я встал, принял душ, закинул на плечи свою сумку и отправился на улицу, чтобы купить себе чёртово крепкое кофе и посмотреть, как просыпается этот город.

Я приехал в офис, по пути заглянув в булочную, чтобы купить Карин её любимые круассаны. Эту информацию она разболтала мне ещё на второй день знакомства, и я запомнил. Мне нравилось радовать женщин — мамина школа. Она до сих пор с усмешкой вспоминает, что ещё в садике я был тем самым важным ребёнком, который бросался крутыми английскими словами, а воспитательницы и одногруппницы наперебой восхищались: какой я умный и красивый. Со временем это не прошло. Мне нравилось, если не быть в центре внимания, то хотя бы запоминаться. Причём обязательно с хорошей стороны.

Зайдя в офис, я сразу направился в кабинет Карин и, слегка опираясь на дверной косяк, улыбнулся:

— Bonjour, Карин. Сегодня солнце светит ярче от твоей красоты.

Она вздохнула, театрально закатила глаза, но при этом улыбнулась.

— Если бы я не любила свою работу, Артём, я бы точно за тебя уцепилась.

Я усмехнулся, положил перед ней бумажный пакет с круассанами и сел напротив, пока она в своей обычной манере быстро разбирала бумаги и одновременно переписывалась по телефону.

— Ладно, переходим к делу. — Она откинулась на спинку кресла и скрестила руки на груди. — У тебя завтра съёмка в потрясающем месте. Старинное здание, всё в трещинах, лепнине, история буквально просачивается через стены. А модель…

Она сделала эффектную паузу, словно специально вытягивая из меня реакцию, и добавила:

— Никто иная, как Вики Леру.

Я удивлённо поднял брови. Это имя мне было знакомо.

Последние несколько лет она была в числе топ-моделей Европы. Участвовала во всех знаковых показах, мелькала в рекламных кампаниях крупных брендов. Потом как-то резко ушла в тень, её стало меньше, но это не значит, что она потеряла влияние.

— Интересно. А почему я? Почему не кто-то из более классных фотографов? — Я, конечно, был хорош, но такие съёмки обычно доверяют своим людям.

Карин ухмыльнулась.

— Потому что тут нужно не просто запечатлеть, а показать её так, как никто ещё не показывал. А ты умеешь видеть прекрасное в деталях.

Я наклонился вперёд, продолжая с интересом смотреть на неё.

— И что за концепция?

— Минимум одежды. Максимум атмосферы. Мы хотим, чтобы эта была почти обнажёнка, но без пошлости. Красота в естественности. Реклама парфюма.

Я кивнул. Это было то, в чём я действительно хорош.

После разговора с Карин я записал адрес локации, где завтра должна была пройти съёмка, и отправился домой. Но, едва отъехав пару кварталов, я свернул в сторону центра, и направился прямиком к зданию, где предстояло работать.

Меня не часто посещало подобное волнение перед съёмками, но сейчас хотелось, чтобы всё прошло идеально. Я не любил работать вслепую, предпочитал заранее просматривать площадку, представлять в голове кадры, прикидывать, как будет падать свет, какие ракурсы подойдут лучше.

Добравшись на место, я быстро купил билет — завтра здание, вероятно, уже закроют для посетителей. Внутри я замедлил шаг, оглядывая пространство.

Всё выглядело так, как описывала Карин: потрясающая старая архитектура, лепнина, высокие потолки, окна, пропускающие ровно столько света, чтобы он создавал на полу мягкие узоры. Я изучал игру теней, ловил блики, представлял, где поставлю модель, в каких точках лучше ловить движение.