Страница 30 из 40
Глава 30. ВИКИ
Я не осталась у Артёма на ночь. Ровно в полночь он вызвал такси и настоял, чтобы отвезти меня в отель. Мы стояли на крыльце — вокруг было тихо, ночная Москва дышала своим спокойным ритмом.
Я смотрела на него и ловила себя на опасной мысли: мне не хочется уходить. Хочется остаться, снова почувствовать его рядом, позволить этой близости продолжиться.
Но я подавила это желание, медленно выдохнула и, чуть приподняв подбородок, спокойно сказала:
— Приглашать к себе не буду. До завтра.
Он чуть наклонился, коснулся моих губ мягко, но уверенно, и прошептал:
— До завтра.
Когда я вошла в номер, не стала включать свет — просто скинула туфли, легла на кровать и закрыла глаза. Сон пришёл мгновенно, и он был удивительно крепким. Мне снился закат — самый красивый, что я когда-либо видела. В этом сне не было Артёма, но было ощущение его руки, легко сжимающей мою ладонь.
Я проснулась в десять утра и ещё час провела в постели, прокручивая в голове последние дни. Каждое наше касание, взгляд, реплику. Я понимала, что совершаю самую большую ошибку в своей жизни.
Потянувшись к телефону, я увидела, что ещё в девять утра от Артёма пришло сообщение:
Артём: «Доброе утро. Какие у нас планы?»
Я села на кровати, открыла блокнот, пролистала календарь и написала ему:
Вики: «Сегодня прогон выставки и последние штрихи. Все фотографии должны занять свои места. Завтра — интервью для ArtView, материал выйдет после выставки, но запись будет заранее».
Ответ пришёл почти сразу.
Артём: «Хорошо. Буду у тебя через час. Не завтракай — хочу, чтобы наше утро началось с общего кофе».
Я невольно улыбнулась.
Перед выходом я ответила Алексу. Как мы и договаривались, он прилетит за день до выставки. Ещё пару дней назад я была уверена, что его присутствие поможет мне держать дистанцию, станет своеобразной стеной между мной и Артёмом. Но теперь я уже не знала, кого пытаюсь обмануть. Всё, что выстраивала годами, рушилось с пугающей скоростью.
Ровно через час я вышла из отеля. Артём уже ждал меня. Когда я приблизилась, он пошел ко мне на встречу, бросил на меня быстрый взгляд. Я открыла рот, чтобы сказать «Привет», но он не дал мне этого сделать — наклонился и поцеловал.
И я утонула.
Этот поцелуй был не таким, как раньше — в нём не было осторожности или просьбы. Он брал и я не сопротивлялась. Наоборот, я впустила его так же легко, как впускают в сердце что-то неизбежное.
День пролетел быстро. Мы с Артёмом провели его в галерее, продумывая, где какие фотографии будут висеть. Пространство диктовало свои правила — свет, композиция, движение посетителей, всё это имело значение. Артём внимательно расставлял снимки, перемещая их с одного места на другое, оценивая расстояние, общую композицию. Я параллельно занималась последними штрихами касательно организации фуршета. Держала телефон у уха, уточняя детали с представителем кейтеринговой компании, вникая в нюансы подачи блюд, коктейлей, количества официантов.
Артём слушал мой разговор, сидя на высокой деревянной лестнице, поставив ногу на ступеньку. Когда я закончила, он с абсолютно серьёзным видом прокомментировал:
— Всё верно, еды должно быть чуточку больше. Мы, русские, любим хорошо поесть!
Я покачала головой, не понимая, почему еда должна играть такую важную роль на мероприятии, связанном с искусством.
— Вряд ли кто-то придёт на выставку ради закусок, — заметила я.
— Ошибаешься, — усмехнулся он, спрыгивая с лестницы. — Вечерний фуршет на выставках — это почти святое.
Я ничего не ответила, но всё же мысленно добавила в бюджет дополнительное количество закусок. Пусть будет, как он сказал.
Вечером мы отправились ужинать. Артём рассказывал одну из своих забавных историй, случившихся с ним во время работы в Москве. Я слушала его голос, ловила оттенки интонаций, следила за взглядом и движениями рук, невольно думая о том, как сильно изменилась моя жизнь. Я сидела напротив него, впитывая каждое слово, и мне было по-настоящему интересно. Настолько, что я даже не заметила, когда тарелки опустели, а вино в бокалах почти закончилось.
После ужина мы гуляли. Вечерний город наполнялся мягким светом фонарей, неоновыми вывесками и шумом толпы, которая, казалось, сливалась с архитектурой. Артём достал телефон, щёлкнул пару раз, задержался взглядом на экране, а потом вдруг поднял голову и посмотрел на меня с лёгкой ухмылкой, сказал:
— Встань у арки.
Я чуть приподняла бровь.
— Я здесь не по работе, если ты не забыл, — усмехнулась я, но всё же сделала шаг вперёд и облокотилась на холодный каменный проём.
— Будь естественной, — негромко сказал он.
Я расслабилась, вдохнула ночной воздух, посмотрела в сторону, словно бы разглядывая что-то вдалеке. Щелчок. Ещё один.
— Вот так, — Артём чуть улыбнулся, взглянув на экран. — Хорошо.
Я сама не поняла, как это произошло, но через минуту мы уже увлеклись — он переключился на фронтальную камеру, сделал несколько кадров нас двоих, потом снова перевёл её на меня, и я, забыв про всякое сопротивление, чуть изменила позу, провела рукой по волосам, посмотрела прямо в объектив.
Щелчок. Я улыбнулась, и он рассмеялся. Я принялась позировать и вскоре заметила, что прохожие стали останавливаться.
Но в особенности, как некоторые мужчины, проходя мимо, украдкой или вовсе не скрываясь, задерживали на мне взгляд. Один даже замер неподалёку и достал телефон, делая вид, что чем-то заинтересован, но его глаза красноречиво выдавали истинные мотивы.
Артём тоже это заметил. Он внезапно взял меня за руку, переплетя свои пальцы с моими, и тихо, но выразительно произнёс:
— С тобой не походишь. Я всё забываю, что ты слишком привлекаешь к себе внимание мужского пола.
Я посмотрела на его профиль. То, как он это сказал, — без раздражения и ревности, просто как факт, но с оттенком чего-то личного — заставило моё сердце дрогнуть. Артём не воспринимал меня, как большинство мужчин. Для него я не была просто красивой картинкой, куклой, которую приятно держать рядом. Он видел меня иначе.