Страница 11 из 16
Глава 10
Глава 10
Всадник появился на дороге в полдень. Дарен колол дрова во дворе, и первый, кого он увидел, был не человек, а конь — гнедой, крепкий, с армейской уздечкой. Такого коня не спутаешь с крестьянской лошадкой. Дарен опустил колун. Руки сами напряглись.
Всадник спешился у плетня. Мужчина лет сорока, в дорожном плаще, с бородой и шрамом через бровь. Он оглядел двор, дом, сад — и остановился взглядом на Дарене.
— Живой, — сказал он вместо приветствия. — А я думал, тебя уже нет.
— Корвус, — Дарен вытер ладони о штаны. — Какими судьбами?
— Долго искал. Ты как в воду канул. Столица гудит, а тебя нет.
Милана вышла на крыльцо. Увидела незнакомца, остановилась. Дарен обернулся к ней.
— Это Корвус. Сослуживец. Мы вместе держали перевал.
Она кивнула, но не ушла. Осталась стоять, скрестив руки.
— Поговорим внутри? — спросил Корвус.
— Говори здесь, — ответил Дарен. — У меня нет тайн от неё.
Корвус поднял бровь, но спорить не стал. Сел на скамью у стены, вытянул ноги. Выглядел он усталым — как человек, который долго ехал без сна.
— Тебя ищут, — сказал он. — Совет. Кто-то донёс, что ты жив, что ты не вернулся после заставы. Ты дезертир, Дарен. По бумагам — дезертир.
— Я ушёл после того, как меня списали. Рана, комиссия. Всё честно.
— Бумаги сгорели, — Корвус покачал головой. — Пожар в архиве. Восстановить некому. А тот, кто тебя ищет, не любит, когда что-то теряется.
— Кто?
— Не знаю имени. Но он из тех, кто выкупает земли под новые тракты. Ему нужны пути через южные деревни. И он платит Совету за то, чтобы старые долги всплывали. Ты — старый долг.
Дарен молчал. Милана подошла ближе.
— При чём тут я? — спросила она.
Корвус посмотрел на неё, потом на Дарена.
— Ты живёшь у неё?
— Да.
— Тогда при том, что твоё имя свяжут с её домом. А дом стоит на земле, которая нужна ему. Он уже скупает участки в соседних деревнях. Твой сад — последний кусок.
Милана побледнела. Не от страха — от злости.
— Сад не продаётся, — сказала она твёрдо.
— Ему не важно, продаётся или нет, — ответил Корвус. — Он умеет делать так, что люди сами уходят. Долги, налоги, бумаги, поджоги. Всё что угодно.
Повисло молчание. Ветер прошёл по саду, и яблони зашумели — тревожно, глухо. Дарен сжал кулаки.
— Зачем ты приехал? — спросил он. — Предупредить?
— Предупредить, — кивнул Корвус. — И помочь, если смогу. Ты вытащил меня из-под стрел на перевале. Я помню.
Он встал, отряхнул плащ.
— У вас есть время. Может, месяц. Может, меньше. Он начнёт с бумаг — пришлёт оценщика, потом писца с требованием. Потом придут другие люди.
— И что делать? — спросила Милана.
Корвус посмотрел на неё долго.
— Не знаю, — сказал он честно. — Но если Дарен останется, будет хуже. Его имя — козырь в их руках.
Дарен шагнул вперёд.
— Я не уеду.
— Тогда готовьтесь, — Корвус надел перчатки. — Я заночую в деревне, у кузнеца. Утром уеду. Если что — пришлю весточку.
Он вскочил в седло. Гнедой фыркнул. Корвус обвёл взглядом двор, сад, дом — и покачал головой.
— Хорошее место, — сказал он. — Жалко будет, если пропадёт.
Он уехал. Дарен стоял, глядя вслед. Милана подошла, взяла его за руку.
— Это из-за меня, — сказал он тихо. — Если бы я не пришёл…
— Не смейте, — оборвала она. — Сад вас выбрал. Значит, так надо. И мы справимся.
Он обернулся. В её глазах не было страха. Была решимость — та самая, с которой она чинила забор, лечила рану, спасала яблоню. Дарен кивнул.
— Справимся, — повторил он.
Сад за их спинами стоял тихий. Но в этой тишине чудилось что-то новое — не покой, а готовность. Будто деревья слушали. Будто ждали.
Ночью Дарен не спал. Он сидел у окна и смотрел на яблони. Ветка ближайшей дрогнула — сама собой. Он кивнул ей, как старому товарищу.
— Я вас не отдам, — сказал он вслух. — Никого не отдам.
Сад молчал. Но где-то в глубине, в корнях, что-то шевельнулось. Будто земля услышала.