Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 11 из 16

Глава 10

Глава 10

Всадник появился на дороге в полдень. Дарен колол дрова во дворе, и первый, кого он увидел, был не человек, а конь — гнедой, крепкий, с армейской уздечкой. Такого коня не спутаешь с крестьянской лошадкой. Дарен опустил колун. Руки сами напряглись.

Всадник спешился у плетня. Мужчина лет сорока, в дорожном плаще, с бородой и шрамом через бровь. Он оглядел двор, дом, сад — и остановился взглядом на Дарене.

— Живой, — сказал он вместо приветствия. — А я думал, тебя уже нет.

— Корвус, — Дарен вытер ладони о штаны. — Какими судьбами?

— Долго искал. Ты как в воду канул. Столица гудит, а тебя нет.

Милана вышла на крыльцо. Увидела незнакомца, остановилась. Дарен обернулся к ней.

— Это Корвус. Сослуживец. Мы вместе держали перевал.

Она кивнула, но не ушла. Осталась стоять, скрестив руки.

— Поговорим внутри? — спросил Корвус.

— Говори здесь, — ответил Дарен. — У меня нет тайн от неё.

Корвус поднял бровь, но спорить не стал. Сел на скамью у стены, вытянул ноги. Выглядел он усталым — как человек, который долго ехал без сна.

— Тебя ищут, — сказал он. — Совет. Кто-то донёс, что ты жив, что ты не вернулся после заставы. Ты дезертир, Дарен. По бумагам — дезертир.

— Я ушёл после того, как меня списали. Рана, комиссия. Всё честно.

— Бумаги сгорели, — Корвус покачал головой. — Пожар в архиве. Восстановить некому. А тот, кто тебя ищет, не любит, когда что-то теряется.

— Кто?

— Не знаю имени. Но он из тех, кто выкупает земли под новые тракты. Ему нужны пути через южные деревни. И он платит Совету за то, чтобы старые долги всплывали. Ты — старый долг.

Дарен молчал. Милана подошла ближе.

— При чём тут я? — спросила она.

Корвус посмотрел на неё, потом на Дарена.

— Ты живёшь у неё?

— Да.

— Тогда при том, что твоё имя свяжут с её домом. А дом стоит на земле, которая нужна ему. Он уже скупает участки в соседних деревнях. Твой сад — последний кусок.

Милана побледнела. Не от страха — от злости.

— Сад не продаётся, — сказала она твёрдо.

— Ему не важно, продаётся или нет, — ответил Корвус. — Он умеет делать так, что люди сами уходят. Долги, налоги, бумаги, поджоги. Всё что угодно.

Повисло молчание. Ветер прошёл по саду, и яблони зашумели — тревожно, глухо. Дарен сжал кулаки.

— Зачем ты приехал? — спросил он. — Предупредить?

— Предупредить, — кивнул Корвус. — И помочь, если смогу. Ты вытащил меня из-под стрел на перевале. Я помню.

Он встал, отряхнул плащ.

— У вас есть время. Может, месяц. Может, меньше. Он начнёт с бумаг — пришлёт оценщика, потом писца с требованием. Потом придут другие люди.

— И что делать? — спросила Милана.

Корвус посмотрел на неё долго.

— Не знаю, — сказал он честно. — Но если Дарен останется, будет хуже. Его имя — козырь в их руках.

Дарен шагнул вперёд.

— Я не уеду.

— Тогда готовьтесь, — Корвус надел перчатки. — Я заночую в деревне, у кузнеца. Утром уеду. Если что — пришлю весточку.

Он вскочил в седло. Гнедой фыркнул. Корвус обвёл взглядом двор, сад, дом — и покачал головой.

— Хорошее место, — сказал он. — Жалко будет, если пропадёт.

Он уехал. Дарен стоял, глядя вслед. Милана подошла, взяла его за руку.

— Это из-за меня, — сказал он тихо. — Если бы я не пришёл…

— Не смейте, — оборвала она. — Сад вас выбрал. Значит, так надо. И мы справимся.

Он обернулся. В её глазах не было страха. Была решимость — та самая, с которой она чинила забор, лечила рану, спасала яблоню. Дарен кивнул.

— Справимся, — повторил он.

Сад за их спинами стоял тихий. Но в этой тишине чудилось что-то новое — не покой, а готовность. Будто деревья слушали. Будто ждали.

Ночью Дарен не спал. Он сидел у окна и смотрел на яблони. Ветка ближайшей дрогнула — сама собой. Он кивнул ей, как старому товарищу.

— Я вас не отдам, — сказал он вслух. — Никого не отдам.

Сад молчал. Но где-то в глубине, в корнях, что-то шевельнулось. Будто земля услышала.