Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 246 из 256

Глава 40

Женщины стояли на пляже со связанными за спиной запястьями. Жестокое полуденное солнце пекло их непокрытые головы. Их разделили на несколько шеренг по росту в порядке убывания и соответственно бывшему положению в обществе, физической привлекательности и навыкам, которыми они владели. Стояла на пляже и одна шеренга мужчин, тоже связанных. Они опустили головы, словно стыдясь смотреть в глаза своим захватчикам и плененным женщинам. Кассандра знала каждого из них. Они служили ее отцу: здесь были кузнецы, врачи, скульпторы, пара архитекторов и гончар. Ее отца, конечно же, среди них не было. Он был мертв, обезглавлен в тронном зале, и она знала, что так произойдет. Если бы только он ее послушался.

Кассандра ни с кем не разговаривала с тех пор, как назвала свое имя своему мучителю в храме. Тот ахеец проникал в нее снова и снова, осквернил ее плоть, но было у нее где-то глубоко внутри то, до чего не могли добраться даже ахейцы. Одна болезненная часть ее сознания присутствовала среди творившегося вокруг разрушения: стоящая рядом с ней ссутулившаяся мать, сестры, несколько плененных мужчин и множество женщин из города и цитадели. Однако с тем же успехом она могла находиться далеко отсюда, на горе Ида, где, как говорили, пребывающие в праздности боги наблюдали за войной с самого высокого пика. Продолжалось ли их наблюдение?

По другую сторону от матери голосила Андромаха.

– Развяжите меня, я приказываю! – прикрикнула Гекуба на охранника. – Дайте мне за ней поухаживать.

Охранник пожал плечами.

– Почему бы и нет, если это поможет заткнуть ей рот? Но знай, старуха, ты не можешь больше никому ничего приказывать. Ты рабыня.

Он развязал Гекубе руки – руки, чью ласку так хорошо знала Кассандра. Сегодня ночью ее будут трогать не так ласково.

Гекуба провалилась коленями в песок и обняла Андромаху. Та с прямой спиной рухнула на колени, закинула голову, открыла рот и кричала.

– Не позволяй им видеть, как тебе больно, – увещевала Гекуба.

Охранник покачал головой.

– А чего, она думала, мы сделаем с ребенком Гектора? Из маленьких мальчиков вырастают жаждущие мести мужчины. Неоптолем сделал то, что был должен. Мальчишке еще повезло, что его сбросили с городских стен.

Кассандра заглушила его слова безмолвным криком. От маленького Астианакта осталось лишь кровавое пятно под стенами Трои. Пятно на ахейцах. Женский плач сливался с монотонным шумом прилива. Кассандра позволила своим мыслям унестись вместе с отступающими волнами.

Ахейцы соорудили на траве несколько палаток, обращенных входами к пляжу. Одна большая хижина отбрасывала на эту свиту зловещую тень. Дверь хижины открылась, и появился мужчина с огненными волосами, коренастый и низкорослый.

Подойдя к шеренге бывших представительниц царского семейства, он хлопнул в ладоши.

– Встаньте ровно, вы все. В красивую линию.

Гекуба подняла Андромаху с песка. Молодая женщина привалилась к бывшей царице. Остальные царевны заметались в замешательстве.

– Женщины, сейчас для вас наступил важный момент. Скоро вы узнаете, кто ваши новые хозяева. – Глаза с опущенными веками собственнически заблестели, обратившись на Гекубу.

– Отдайте меня моему мужу! – завизжала Андромаха. – И моему ребенку!

– Ну-ка, тихо. Вы должны знать свое место. Вы все, кто был выше остальных троянских женщин, теперь равны женщинам самого низкого положения в Ахее. Вот что делает война. – Мужчина вновь сосредоточил внимание на Гекубе. Он не смог скрыть удовлетворенной улыбки. – Гекуба, некогда царица Трои, я Одиссей, твой хозяин. Оставшиеся годы ты проведешь за выполнением несложных обязанностей и в ожидании моей жены.

– О нет, нет! Только не ты! – Гекуба отшатнулась от него, и Андромаха опять соскользнула на песок.

– Все по-честному. Благодаря моей уловке наша армия проникла в ваш город, – заключил Одиссей.

Гекуба сделала видимое усилие, чтобы выпрямить спину. Когда она заговорила вновь, голос ее прозвучал царственно:

– Я скорее стала бы шлюхой Агамемнона, чем рабыней твоей жены. Его тупую грубость я бы пережила, но ты – самая равнодушная, подлая и расчетливая змея среди всех ахейцев.

Одиссей поднял одну бровь. Стоявшему рядом с ним слуге он сказал:

– Веди ее к кораблям с моими трофеями.

Кассандра опустила взгляд, чтобы не видеть, как ее мать уводят, словно призовую корову. По ее телу пробежала судорога.

– Поднимите на ноги вдову Гектора – эта достанется Неоптолему, – отдал распоряжение Одиссей другому слуге.

Андромаха вывернулась из рук слуги с воплем:

– Нет, это чудовище, убившее моего сына!

– Он – сын величайшего воина Ахеи, – сказал Одиссей. – Для женщины твоего положения это честь. К тому же он молод и горяч, а у тебя впереди еще есть несколько лет для деторождения. Будут у тебя еще сыновья.

Неоптолем, стоя неподалеку, изучал шеренгу дворцовых рабынь. Теперь он приблизился к согнувшейся в рвотных потугах вдове, медленно, словно зачарованный ее сложенным вдвое телом. Подойдя, он вцепился пальцами в ее плечо.

Рабыни содрогались, когда он их тыкал и щипал, а Андромаха резко выпрямилась и плюнула ему в лицо. Она бросилась на него всем своим угловатым телом, ударила в грудь и отбросила назад.

Неоптолем восстановил равновесие и метнул злобный взгляд на хихикающего Одиссея и ахнувших женщин. Схватил, зажав в кулаке, волосы Андромахи и отвесил ей звонкую оплеуху. Она осела, а потом ахеец, швырнувший со стены Трои ее ребенка, потащил ее прочь.

– Видите, женщины, как бесполезно сопротивление? – прокомментировал Одиссей. – Перейдем к дочери Приама, жрице, бывшей царевне…

– Украсьте мне голову венком! Я выхожу замуж за Великого Царя! – воскликнула Кассандра.

Одиссеевы глаза с нависшими веками удивленно заморгали.

– Точно сумасшедшая, как и говорили. Эй ты, веди ее в большую хижину.

Слуга взял Кассандру за руку, почти не сжимая, будто боялся, что она заразит его своим безумием. Она с легкостью от него ускакала, и с ее губ слетел смех. Кожу Кассандры покалывало. Ее сердце переполнилось чувством. Обернувшись через плечо, она крикнула своим плененным сестрам:

– Не плачьте, дочери Трои! Пойте свадебную песнь.

Троянки в ужасе уставились на Кассандру, а та кружилась и кружилась со связанными за спиной руками.

– Как хорошо, что его, а не моя, – брякнул Одиссей. – Ты же уведешь ее, да? А то она расстроит других женщин.