Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 240 из 256

Невзирая на протесты Аматы, Елена приоткрыла дверь. Женщины с побелевшими лицами, некоторые с лампами в руках вереницей шли за Гекубой, и их тени дрожали на стенах, как привидения. Царица остановилась, подняла свой факел и оглядела женщин, как гусыня проверяет гусят.

Елена отступила назад, но ее успели заметить. Гекуба долго в нее всматривалась. Почти незаметно ее гордая, седовласая голова кивнула.

Глаза Елены защипало от слез. Не имея времени задумываться о последствиях, она выскользнула из комнаты и встала в конец очереди. Амата, сморщившись, последовала за ней.

– Куда она нас ведет? – спросила Елена у младшей дочери Гекубы, Поликсены, но та не ответила. Поликсена, похоже, ничего не соображала от страха и вообще ничего не чувствовала. Елена слегка тряхнула девочку за плечо. – Скажи, что происходит!

– Это все конь, – безучастно произнесла Поликсена. – В коне прятались люди.

Прятались в животе огромного идола.

– Я не позволю им причинить тебе вреда, обещаю, – шепнула ей Елена. – Не отходи от меня. Я смогу тебя защитить.

Поликсена отвернулась.

Гекуба повела своих подопечных в служебный проход, вниз по крутым ступеням. Женщины спустились и оказались в лабиринте затхлых узких туннелей, где свет исходил лишь от их ламп и факела Гекубы. Андромаха, сжимавшая руку капризничающего сына, поспешила к началу цепочки. Астианакт встревоженными глазами поглядел на свою бабушку.

Гекуба коснулась щеки внука.

– Будь храбр, маленький мужчина. Ты нужен своей маме как никогда.

Как и остальные, Елена понятия не имела, где они находятся; вскоре и вовсе перестала понимать, насколько далеко они зашли. Она знала, что под дворцом существуют такие проходы. Ими пользовались слуги, и они предназначались для того, чтобы стать убежищем для посвященных в случае вторжения. По слухам, по тайным коридорам можно было добраться до других частей цитадели. Неужели Гекуба вела своих подопечных на улицы, кишащие бесчинствующими ахейцами? Или увлекала их в самое чрево дворца? Елене представилась картина с застрявшими в этих проходах кричащими женщинами и лижущим стены туннелей пламенем.

Наконец пол пошел под уклон и привел к низкому дверному проему. Через него женщины, сгибаясь вдвое, выходили из-за громадной каменной статуи на слепящий свет факелов. Елениным глазам потребовалось несколько мгновений, чтобы привыкнуть. Она поняла, что находится посреди широкого открытого пространства. Слышались крики и звон металла.

Елена увидела, куда Гекуба привела свой доверчивый выводок.

– Что за глупость? – вскричала она.

Дворцовый двор еще никогда не представлялся менее привлекательным, хотя каждую появляющуюся из-за статуи царя Лаомедонта женщину приветствовали восторженные возгласы. Захватчики были везде и сильно превосходили числом защитников, хотя дворцовым стражам помогали слуги, вооруженные ножами, палками и каменными сосудами.

При появлении царицы и ее дочерей защитники застыли в ужасе. Глаза ахейцев уже кровожадно сверкали, пожирая тела наспех одетых женщин и выбирая трофеи. Несколько человек уставилось на Елену. В выражении их лиц не было ничего утешительного.

Поднялся рев:

– Это Елена! Елена!!!

Гекуба подталкивала охваченных ужасом царевен, словно бессловесные жертвы, к расположенному рядом алтарю Тархунта.

– Падайте перед алтарем, дочери! Плачьтесь богу жалобными голосами! Даже ахейцы не причинят вреда молящимся.

Женщины обрадовались этому проблеску надежды, бросились к большому алтарю, спотыкаясь о ведущие к нему широкие ступени, и тонко заголосили, бормоча молитвы. Ахейцы заухмылялись. Никто не ожидал, что женщины царской крови сами бросятся к ним на колени.

Грозившая жене и дочерям Приама опасность привела потрясенных дворцовых стражников в чувство, и они принялись драться с удвоенной силой, хотя не спали, были неуклюжи и медлительны из-за выпитого во время празднования. Вокруг двор уже устилали их мертвые и умирающие товарищи.

Елена стояла возле статуи Лаомедонта, застыв в нерешительности. Что лучше: бежать к алтарю или назад в темные проходы? Рискнуть сдаться ахейцам? Амата преклонила колени на ступенях алтаря и теперь подавала ей знаки с таким же перепуганным, как у остальных женщин, лицом.

Совсем рядом какой-то мальчишка полоснул по безбородой щеке другого такого же мальчишку. Раненый, дворцовый слуга, выронил свою дубинку и приложил к разрезанной щеке руку. Вытянул пальцы и уставился на стекающую по ним яркую кровь.

Захватчик занес меч для следующего удара.

– Посмотри на меня, троянец! Сейчас я тебя прикончу. Тебя собирается убить Неоптолем, сын Ахиллеса. – Парень улыбнулся. – А потом я умерщвлю суку Елену.

Он перерезал мальчишке горло.

Возможно, возмутившись самонадеянностью юноши, двое ахейцев подбежали к Елене. Ноги почти отказывались ее держать.

– Вы не можете меня тронуть! Я жена Менелая! – закричала она.

– Ты шлюха Париса, – высмеял ее один из нападавших.

Что бы они ни собирались сделать, их внимание отвлекла новая партия защитников, выбежавших на крики во дворе. Прибывшие – оставшиеся сыновья Приама и горстка слуг – успели наведаться в дворцовую оружейную. Их предводитель, Деифоб, зарубил троих захватчиков. Он остановился посмотреть в глаза матери. И в эти несколько мгновений ахеец, чье лицо было скрыто под шлемом, вспорол ему живот.

С необъяснимой внезапной болью в сердце Елена смотрела, как гордый, сердитый Деифоб зажимает руками выпадающие внутренности. Она была не в силах отвернуться, как в тот раз, когда он заставлял ее смотреть со стен Пергама на изуродованное тело Гектора. Остолбенев, Деифоб рухнул на каменный пол двора. Геройская смерть для брата, уж очень боявшегося сражаться рядом с Гектором.

Неоптолем приблизился к корчащемуся Деифобу и полоснул его по носу и щекам. Поставил ногу на шею умирающего и сломал ее.

Полит, один из младших сыновей Гекубы, с криками бросился к умирающему брату. Неоптолем терпеливо ждал, пока юноша, уклоняясь и подныривая, проберется через гущу рукопашной.

Приам ковылял, обходя по краю место боя и направляясь к алтарю Тархунта. Он резко остановился и вытянул руки к Политу.

– Иди ко мне, дитя! Ах, боги, оставьте мне одного сына! – престарелый царь поскользнулся на луже крови и упал на четвереньки.

Елена не дыша смотрела, как он мучительно медленно ползет среди леса ног и в его древнюю плоть грозит вонзиться копье или меч.