Страница 41 из 72
— Чхве Хэрин? — Юн Мира поднимает бровь. — Дочь Чхве из родительского комитета?
— Не знаю, кто её мать.
— Ты не знаешь, а я знаю. — Она отпивает чай. — Минджун, ты в прошлом году пропустил почти три месяца по болезни. У тебя были проблемы с оценками. Ты сейчас говоришь мне, что девочка из хорошей семьи, отличница, член совета, портит школьное оборудование.
— Да.
— У тебя есть доказательства?
Я молчу. У меня нет доказательств. У меня есть флешка, которая пустая, пульт, который не работает, и сценарий, который нашёлся в чужом рюкзаке. Это не доказательства, это впечатления.
— Вот и у меня нет, — говорит Юн Мира. — И я не буду разбираться в чужом конфликте на основании впечатлений. Если бы у тебя были доказательства, я бы вмешалась.
— Понятно.
— И вот что, — говорит она, когда я берусь за ручку двери. — Я бы посоветовала тебе не становиться в позу. У вас с Наён и так непростая история в глазах класса. Не добавляй.
Я не отвечаю. Выхожу.
В коридоре стоит Наён. Она ждала.
— Ну?
— У меня нет доказательств.
— Я знаю, — говорит она. — Я поэтому и не пошла.
Мы идём к воротам. На улице сентябрь, тепло, клёны начали желтеть с одного края, и все говорят про фестиваль.
— Что делать? — спрашиваю я.
Наён думает.
— Сделаем без музыки, — говорит она. — И без света.
— Как?
— Не знаю. — Она пожимает плечом. — Но если мы отменим номер, то она выиграла. А если мы выйдем без музыки и получится плохо, то она выиграла иначе. Значит, надо выйти так, чтобы получилось.
— Как?
— Пока не знаю, — повторяет она. — Но это моё дело. Ты не обязан всё решать за меня.
Я останавливаюсь.
— Я не решаю за тебя.
— Ты только что ходил к завучу, — говорит она спокойно. — Не спросив.
— Я хотел помочь.
— Я знаю, что ты хотел помочь. — Она смотрит на меня. — Но у нас правило: не врать друг другу. Ты не соврал. Ты просто сделал.
Мы стоим у ворот. Я не знаю, что сказать, потому что она права.
— В следующий раз спроси, — говорит она. — Это всё, о чём я прошу.
Она уходит. Я остаюсь у ворот с ощущением, что у меня только что забрали что-то, что я считал своим правом.
Вечером я лежу и считаю.
Одна. Две. Три.
Я думал, что помочь — это сделать. Всю жизнь я делал: варил суп, носил продукты, чинил, договаривался. Никто не спрашивал, нравится ли это — и я не спрашивал.
Четыре.
Оказывается, можно хотеть помочь и всё равно сделать не так.
Пять. Шесть.
А номер всё равно надо спасать. Без музыки, без света, с Хэрин в первом ряду.