Страница 15 из 31
Глава 15. Эдиан. Поиски пропавшей.
Выйдя в коридор, мы почти бежали — торопливо, суетливо, едва не сбивая дыхание. Ирвин то и дело оглядывался на меня, и в его глазах я читал нечто среднее между страхом и отчаянной решимостью — он явно прикидывал, что случится, когда я увижу то, что он хотел мне показать. Тени на стенах метались за нами, как стая встревоженных ворон, и воздух становился всё плотнее, тяжелее, будто сам замок затаил дыхание.
Мы остановились у массивных резных дверей библиотеки. Я замер, словно наткнувшись на невидимую стену. На огромной дубовой поверхности, изрезанной древними рунами, кто-то вывел крупными, кривыми буквами, оставляя кровавые подтёки, фразу, что вонзилась в сознание раскалённым ножом:
**«ЖЕНА ДЕМОНА В ПУСТОШИ. ВЫ ОПОЗДАЛИ. ОНА УЖЕ МЕРТВА.»**
Мир качнулся. Я стоял как вкопанный, и внутри меня, где-то в самой глубине, начала закипать тёмная, древняя ярость. Гнев пробирал меня до самых костей, разрастался, как лесной пожар, заполняя каждую клетку, каждую жилку. Стены замка мелко задрожали — сначала едва заметно, потом сильнее, и где-то вдалеке со звоном осыпалась штукатурка. Мои глаза, я чувствовал, потемнели, затягиваясь багровой пеленой, а воздух вокруг меня начал искриться от напряжения.
Рядом всхлипнула Роза. Я краем сознания услышал её прерывистое дыхание — она была напугана. Не только моей потерей контроля, не только тем, что видела, но и тем, что это значило. Лилиана. Моя жена. Так было написано. И почему-то внутри, глубже, чем я хотел признать, всё согласно кивало этому утверждению. *Моя! ЖЕНА! МОЯЯЯЯ!*
Рёв в груди нарастал, вырываясь наружу глухим, звериным рыком. Внутри всё рокотало — Пустошь, демоны, все те страхи, что я прятал от самого себя. Но кто? Кто посмел? Зачем? Что за глупые выходки с этой отвратительной кровью? И чья она?
Я осекся, подойдя ближе, и машинально протянул руку к красным, ещё влажным буквам, к тёмной лужице, что собралась у нижнего края двери. Пальцы почти коснулись её…
И в то же мгновение рядом со мной, прорезав воздух, как лезвие сквозь туман, материализовался один из гончих. Он перехватил мою руку за запястье — жестко, но не грубо, и я почувствовал, как он на мгновение прижал её вниз, останавливая.
— Господин, — голос его был глух, почти безжизнен, как у мертвеца, — это кровь курицы. Не переживайте. С госпожой Лилианой всё хорошо.
Я замер. Ярость на секунду захлебнулась растерянностью.
— Что? — выдохнул я, и голос мой прозвучал хрипло, незнакомо. — Она в Пустоши. Одна. Как она может быть в порядке?
Гончий поднял на меня взгляд из-под маски — и я почти увидел в прорезях тёплый, живой огонёк понимания.
— Пойдёмте, господин, — сказал он тихо, но твёрдо. — Я всё объясню. Наше расследование завершено. Мы готовы предоставить вам предателя и доказательства.
Он сделал шаг назад, склонил голову в низком поклоне и замер, ожидая моего решения. Секунда. Другая. Я медленно выдохнул, чувствуя, как гнев отступает, уступая место холодной, стальной сосредоточенности.
— Быстро. Тогда идём. — Я резко развернулся и зашагал обратно к кабинету. — Ну!
Ирвин с Розой едва поспевали за мной, а я почти бежал, и сердце колотилось где-то в груди в такт каждому шагу. В моей голове уже складывались куски мозаики, и я знал: тот, кто это сделал, пожалеет о том дне, когда родился на свет.
Зайдя в кабинет, я бегло осмотрел помещение. Помимо стражников, гончих псов и Ирвина с Розой, я заметил невысокого мужчину с гордо вскинутой головой. Он сидел, связанный, прямо в центре магической печати, сковывающей его силы. Я вопросительно посмотрел на капитана гончих, и тот слегка кивнул, подтверждая: именно этот человек был причастен к исчезновению моей Лилианы.
Только он мог указать путь. Пустошь огромна, а у меня нет времени прочёсывать каждый клочок земли в поисках её раньше, чем это сделают твари, кишащие там на каждом шагу.
— Ну и кто ты? — приблизился я к мужчине вплотную, заставляя его смотреть мне в глаза.
— Ох, господин не помнит меня? Как интересно... — он рассмеялся — так искренне, так пронзительно-зло и отвратительно одновременно. Его жёлтые, прокуренные зубы напомнили мне о тех самых катакомбах, где я когда-то спасал уцелевших.
— Постой... ты один из выживших в катакомбах?
— Именно так, господин. А вы помните, кто стал причиной обрушения? — он перестал смеяться и сурово уставился на меня. Его холодные, мёртвые глаза будто замораживали воздух между нами. Я с возмущением взирал на этого смертного, не веря, что кто-то из низших смеет смотреть на меня с такой ледяной дерзостью.
— Кто твой заказчик? — только и спросил я, сжав челюсти.
— О, ваша милость... его нет, — довольно улыбнулся он.
— Тогда почему? За что ты с ней так? Она же здесь ни при чём... — мой голос сорвался на возмущённый шёпот, я отстранился, чувствуя, как холодные нотки оседают на языке.
— Она — та, кто спасёт нас всех... или уничтожит весь мир. Она дитя пророчества, мой господин. Я просто помог ей, — его глаза фанатично заблестели, а губы растянулись в блаженной улыбке.
— Какого ещё пророчества? Что за бред ты несёшь? — выдохнул я, но он внезапно засмеялся ещё громче, запрокинув голову.
— Так ты совсем не знаешь, с кем у тебя контракт? О-о-о, это ещё интереснее! Она — потомок титанов.
— О, как же громко внутри вас всё загудело, да? Я слышу это. Я вижу это по вашим глазам. Мир остановился для вас в ту же секунду, как я произнёс это слово. Титаны... Вы думали, они лишь сказка для детей? Что последний из них канул в безвестность много веков назад? Нет, господин. Он не канул. Он сбежал. Перенёсся в мир людей, волоча за собой своё дитя.
Легенда... о, вы её не знаете, я чувствую. Женщина-титан, полюбившая бога. Но боги не прощают такой дерзости. Их союз прокляли, и она бежала в мир смертных с новорождённым на руках. Не ради себя — ради него. Чтобы спасти своё дитя от гнева небожителей. Она скрыла свою суть, зарыла свою силу глубоко в кровь, и выжила. И именно так начался род, что растворился среди людей, затерялся в веках. Но пророчество, господин, пророчество было неумолимо: её потомок вернётся, когда тьма накроет этот мир, и подарит ему Свет.