Страница 6 из 14
Но боль стала незначительна на фоне нахлынувшего как цунами нового возбуждения. Я завелась как кошка от одного взгляда.. Он продолжал целовать мое лицо, порой втягивая в нежные тягучие поцелуи, и начал двигаться. Я цеплялась за его плечи, волосы, судорожно, будто боясь упасть куда-то..
Нет, не было никакого ошеломительного удовольствия. Немного свербело в самом нетривиальном месте, припухли губы и тянуло в сон, хотя заснуть сейчас я бы точно не смогла. Но одновременно было хорошо. Сытая усталость, непонятное воодушевление от произошедшей близости и полупустая голова, построившая баррикады и отчаянно не желавшая пускать в крепость дурные мысли о том, что дальше, жужжавшие на периферии.
Господин Кальт, укутав меня от пят и до макушки в покрывало, уже перетащил меня в свою квартиру над лавкой. Лавка была через дорогу от мастерской, и начальник перебегал улицу со мной на руках, оглядывая настороженным взглядом пустые ночные улицы, как какой-нибудь домушник. Или нерадивый подросток, загулявший втайне от родителей.
Я сидела с кружкой чая в руках, все в том же покрывале и в кольце его рук. Мужчина с улыбкой мурлыкал какую-то песенку мне в макушку и его явно ничего не терзало. А я молчала. Не то чтобы мне совсем нечего было сказать или спросить, но на меня напало какое-то приятное отупение. И так не хотелось его разрушать..
— Как прошел мастер-класс, Льдинка? Расскажи? - ласково прошептал начальник.
ВОТ ЧЕРТ!
* * *
Господин Кальт присматривался к Льдинке уже давно. Почти с самого начала, если быть точнее. Что именно ему в ней понравилось? Он бы и сам, пожалуй, точного ответа не дал.
Да, она была хорошенькой. Но мало ли хорошеньких юных леди на свете? А потрясающе красивых? Не каждая вторая, конечно, но достаточно. Да, она была не глупой. Но большинство женщин не глупые, если отбросить наносное кокетство, суть которого зачастую в том, чтобы казаться милой дурочкой, которая пропадет без заботы умного и сильного мужчины. А сколько по-настоящему умных? В окружении господина Кальта вполне достаточно, по крайней мере. Она была довольно искренней и это, безусловно, подкупало. Но большинство близких существ мужчины были искренними - это качество его отнюдь не могло поразить.
Когда он думал о том, что ему в ней нравится, то вспоминал, как ее светлые длинные и не очень густые волосы облепливают, словно паутина, плечи в почти бессменном (весь гардероб что ли только из них и состоял?) тонком свободно струящимся сером платье без всяких украшений, почему-то идеально подчеркивающим ее простую не менее тонкую красоту. Как блестят прозрачные глаза, когда ее искренне благодарят за хорошо проведенный урок. Как она в раздражении раздувает ноздри, когда он называет ее Льдинка. Как она иногда, задумываясь о чем-то, хватается за голову, путая пальцы в волосах, и ошарашено смотрит в пустоту, порой очень долго, и настолько это нелепо смотрится, что окружающие порой начинают ошарашено смотреть на нее, а она даже не замечает. И да: как тонкая ткань подчеркивает мягкость груди; как язычок быстро облизывает порой обветренные губы; как красиво выглядит ее светлая шея, когда она собирает волосы вверх, .. Да много чего вспоминал!
Просто она ему понравилась. Как-то так случилось, и искать причину, на самом-то деле, было пустой тратой времени.
Но Льдинка была льдинкой. Юная, совсем не умеющая скрыть свой интерес к нему, тем не менее отсекала любое поползновение в ее сторону. Мастерски не замечала заигрываний и ухаживаний, сводила все к шутке и сама же из-за этого ворчала и грустила. Он мог бы надавить, мог - видят Боги, ему бы хватило жизненного опыта провернуть все так, что они уже давно были бы вместе.
Но господин Кальт хотел быть уверен в том, что он ей нравится не меньше, чем нравится она ему. Он хотел шага навстречу, чтобы быть уверенным и потому что это просто приятно - знать, что ради тебя можно и задавить неуверенность, страхи, пойти на встречу, рискнуть.
Пусть даже и от отчаяния, с мыслями о скором увольнении. В конце концов она еще действительно довольно молода..
— Господин Кальт, в общем.. - надтреснутым голосом начала она, - насчет мастер-класса..
— Да-да, в общих чертах я осведомлен, - хрюкнул он ей в макушку, вспоминая в каких пафосных выражениях ему поведала о своем искреннем возмущении семья Бозали, - но хотелось бы услышать и твою версию.
Мистрис Бозали с отпрысками не поленились не только узнать в каком карточном клубе он любопытства ради познавал все тонкости искусства мухлежа, но и пришли туда лично. С лицами самыми скорбными и видом самым оскорбленным они поведали ему потрясающую сказку! Он мог бы оборвать их и на середине, потому что в общих чертах ему все было ясно, но, признаться честно, господин Кальт обожал таких людей и их совершенно искреннюю, почти очаровательную, уверенность, что они честны и чисты аки младенцы и такую же искреннюю веру, что все остальные - нет.
Поэтому он не просто слушал, но и сочувственно кивал, поддакивал, удивленно охал и ахал на особо животрепещущих моментах. Конечно же, долго и максимально неискренне-высокопарно перед ними извинялся и уверял, что виновные будут наказаны, и он не ожидал такой подлости, такого удара в спину, но в такие трагические моменты главное - оставаться благородным и вести себя достойно! Они еще часа полтора в итоге проговорили о том, как мало в мире честных существ и какую роль в этом играет отсутствие должного воспитания, которое доступно только достойным семьям, коих, конечно, немного.
Расстались только поздно вечером абсолютно друг другом довольные.
Если верить словам, безусловно, благородного семейства, то обращались с ними просто чудовищно! Чай, конечно, предложили, но недостаточно вежливо и обращались даже как-то панибратски, да и чай был сначала невыносимо горячим, а когда служка его охладила, до дрожи холодным! Госпожа Бозали была так добра, что объяснила глупой девочке, что ее поведение может подтолкнуть окружающих к мысли о ее непрофессионализме, но не получила за свой совет должной благодарности.