Страница 3 из 4
Приехали домой, всё так же молча. Я не знаю, что сказать, кричать не хочу, ремень в руки брать тоже, сейчас выдохну немного и решусь на разговор.
- Я к себе! – сразу рванул в свою спальню.
- Никита!
-Чево?
- Не чиво, а что, - поправляю на автомате. – Телефон сюда положи.
- А что сразу телефон? – для детей это ужаснейшее наказание, просто караул.
- Положи, сынок, положи…, хоть как-то за проступок я тебя наказать должна же или мне тебе медаль выписать?
Фыркнул, вернулся и демонстративно положил телефон на стол.
- Кушать будешь?
- Нет! – рванул к себе и захлопнул дверь.
Вот же характер, а всё переходной возраст виноват, будь он неладен.
Спокойно, Женя, спокойно, выдохни на раз-два… хорошо, что все живы, деньги дело наживное, тем более я не думаю, что ремонт этой красной машинки обойдётся в семь миллионов, да, проблем много, но есть авто маляры, они скажут за какую сумму всё вернут в первоначальный вид.
Через час в дом влетел Борис, злой сверх меры, начал колотить в дверь к ребёнку, кричать и ругаться.
- Сопляк, ты знаешь во сколько мне это сейчас влетит, знаешь? – кричит стоит возле двери детской спальни.
- Сколько? – дверь так резко открылась, что Борис, не ожидавший этого, чуть в комнату к нему не ввалился, но сумел удержаться, схватившись за косяк. – Сколько тебе это всё обойдётся, отец? И кому ты платить будешь, себе?
Боря посинел, ногой топнул.
- Это всё твоё воспитание, твоя порода, готовь деньги, чтобы купить этой Дине новую машину!
А я сейчас другое в их разговоре зацепила.
- В смысле, папа будет платить себе? – смотрю то на одного, то на другого. – Вы о чём вообще говорите сейчас?
- Ни о чём! – Никита сразу дверь закрыл к себе, щёлкнув замком. – Я есть не буду! Я спать!
Я тогда к Борису повернулась.
- Борь, о чём он?
- Да откуда я знаю, мелет сам не зная, что, я на работу! – в нашей спальне ящиками гремит, переодевается.
- Уже вечер, какая работа…
- Ты что забыла, что наши гипермаркеты круглосуточно работают? Вы и так меня с совещания сорвали, у нас большое поступление товара.
Стою посреди коридора…, один в спальне закрылся, другой на работу убежал…, да что последнее время в нашей семье происходит, а? Кто-нибудь мне объяснит?
Глава 3
Телефон зазвонил в половине девятого, я как раз кормила Никиту завтраком, еле уговорив его выйти из своей комнаты, где он сидит уже больше суток.
Сидит ковыряет ложкой кашу, ссутулился, втянул голову в плечи, перестал с отцом огрызаться, да вообще с нами разговаривать перестал ребёнок.
- Евгения Сергеевна? – голос строгий, казённый. – Вас беспокоят из отдела полиции, по поводу вашего сына Никиты Борисовича, две тысячи одиннадцатого года рождения.
У меня пальцы вмиг ледяными стали, крепче телефон сжала, чтобы не выпал из рук.
- Да, это я, - Никита сразу голову поднял.
- Вам необходимо подойти в отдел по делам несовершеннолетних, к одиннадцати сможете? – вот оно началось то, чего я и боялась.
- Сможем, - положила телефон на стол. – В полицию вызывают.
- Мам…, - вот это одно короткое слово, а тебе всё нутро выворачивает.
Пятнадцать лет, ещё вчера по дому в подгузниках бегал, погремушками гремел, а сейчас передо мной сидел испуганный мальчишка.
Из спальни вышел Борис, уже весь при параде, как всегда собранный, спокойный, будто у нас сына в полицию не вызывают, это так, прогуляться от нечего делать.
- Никиту вызывают… в детскую комнату полиции, - Боря спокойно часы застёгивает, словно ничего его не касается.
- Наконец-то! Может хоть там ему объяснят, что портить чужое имущество нельзя.
- Ты с нами?
- Я на работу опаздываю, кому-то же надо эту машину восстанавливать, ты же уже второй день на работу не ходишь, всё сидишь возле него, гладишь.
- Сами справимся, езжай! – думаете совесть у папы нашего проснулась?
Как бы не так, спокойно взял ключи и на выход.
- И не вздумай там его отмазывать, пусть отвечает за то, что сделал, - дверь хлопнула, как выстрел и наступила тишина.
- Мам.
- Что? – опустил глаза мой сынок.
- Ничего, - вот чувствую, что сказать что-то хочет, но добиться не могу, как ни старалась.
В отдел мы приехали почти в одиннадцать, сын всю дорогу молчал, отвернувшись к окну и только дёргал шнурок толстовки.
Нас попросили подождать, а минут через десять вышла женщина примерно моего возраста.
- Никита Жданов? – сын поднялся, и я вместе с ним.
- Я.
- Пройдёмте, - я всегда представляла работников детской комнаты, как надзирателей, злыми и колючими, а эта улыбалась так по-доброму, располагающе, я смотрю, и Никита это тоже заметил и даже как-то распрямился.
- Садись, Никита, и ничего не бойся, просто расскажи своими словами, что произошло, - я села рядом с сыном.
- Я банку краски вылил…
- Куда?
- На машину.
- Намеренно?
- Да…
- Чья это машина ты знаешь? – у меня волосы дыбом стояли, это был настоящий допрос.
- Не знаю, - пожал плечами Никита.
- Потерпевшая – Дина Забродина, двадцать пять лет, - женщина смотрела бумаги и читала. – Автомобиль принадлежит ей.
- Ага, конечно.
Я повернулась к нему, потому что услышала сарказм, значит он знал и её, и её машину, инспектор тоже это заметила.
- Никита, ты знаком с Диной Забродиной?
- Нет.
- Раньше видел? – пауза.
- Видел, - у меня внутри что-то оборвалось, как же я могла упустить тебя, сынок.
- Где? – он молчит. – Никита, где ты её видел?
Это уже жёстче спросила я, а он глаза на меня поднял и мне вдруг стало страшно, не из-за полиции, не из-за машины, не из-за семи миллионов, которыми Борис тыкал меня уже вторые сутки, а из-за того, каким затравленным взглядом смотрел на меня мой ребёнок.
- Никита?
- Возле папиной работы…, - я дышать перестала, боясь услышать дальше его признания.
- Что?
- Я её возле папиной работы видел, - инспектор перевела взгляд с меня на сына и обратно.
- Ты уверен?
- Да.
- Когда?
- Месяца два назад, может три…, я несколько раз её видел там.
- Она приезжала туда?
- Не знаю.
- Тогда почему ты запомнил именно её? – сын молчал.
- Никит, - я накрыла его руку своей. – Говори.
- Потому что она с папой была! – в кабинете стало тихо.
Я посмотрела на сына.
- В каком смысле с папой?