Страница 1 из 4
A - Боря, что ты несёшь? – стою напротив мужа и не узнаю человека, с которым столько лет прожила. – Он же твой сын, ему же всего пятнадцать, его посадить могут, понимаешь? - Пусть посадят, пусть! – таким злым я его ещё никогда не видела. – В следующий раз будет думать, как портить чужое имущество! Ты машину эту видела? Она же семь миллионов стоит, только что из салона, но-ва-я! Я перед пострадавшей девушкой на колени встала. - Мы вам всё возместим, только мальчику жизнь не ломайте, прошу вас. Стоит передо мной, молоденькая, красивая, ухоженная. Дорогая одежда, тонкие сапоги на каблучке, сумочка через плечо. - Мне нужно у своего любимого мужчины спросить, - вдруг выдаёт она. – Это был его подарок. Если бы я в тот момент знала, кто этот «любимый мужчина», ещё бы ей добавила. Измена это больно, это подло, это унизительно..., но не смертельно. У измены твои глаза Пролог Глава 1 Глава 2 Глава 3 Конец ознакомительного фрагмента.
У измены твои глаза
Пролог
- Боря, что ты несёшь? – стою напротив мужа и не узнаю человека, с которым столько лет прожила. – Он же твой сын, ему же всего пятнадцать, его посадить могут, понимаешь? - Пусть посадят, пусть! – таким злым я его ещё никогда не видела. – В следующий раз будет думать, как портить чужое имущество! Ты машину эту видела? Она же семь миллионов стоит, только что из салона, но-ва-я! Я перед пострадавшей девушкой на колени встала. - Мы вам всё возместим, только мальчику жизнь не ломайте…, прошу вас. Стоит передо мной, молоденькая, красивая, ухоженная. Дорогая одежда, тонкие сапоги на каблучке, сумочка через плечо. - Мне нужно у своего любимого мужчины спросить, - вдруг выдаёт она. – Это был его подарок. Если бы я в тот момент знала, кто этот «любимый мужчина», ещё бы ей добавила.
Глава 1
- Мам, ты можешь приехать, здесь полиция. Я не сразу и поняла, что сказал мой сын, так и сидела в своём кабинете за столом, а перед глазами расплывалось сочинение ученика: My future profession. За дверью кто-то смеялся, в соседнем классе Вера Павловна гоняла учеников по неправильным глаголам, администратор Света спорила с курьером, который опять привёз не те учебники… обычный четверг моей обычной жизни заведующей частного учебного языкового центра. До этой минуты. - Никита, повтори, что ты сказал, - в трубке было шумно, машины, чьи-то голоса… потом рядом мужской строгий. - Молодой человек, телефон пока не убирайте, вызывайте родителей! - Мам, приезжай, пожалуйста, я на объездной возле поворота на старую заправку. - Что случилось? – прижала телефон к уху плечом, а сама уже скидываю в сумку свои вещи, хватаю пальто и на выход. – Никита! - Я машину краской облил… чужую, - на несколько секунд я остановилась возле проходной, где сидела Света за своей стойкой. – Приезжай… только, пожалуйста, одна… - Света, меня сегодня уже не будет, остаёшься за главную, вечером отчитаешься! – если там такое происшествие, что и полиция уже приехала, то это не быстро всё, я как педагог знаю. - Хорошо, Евгения Викторовна, - её я уже слушала, выбегая из учебного центра, на ходу надевая пальто и доставая ключи от машины из сумочки. Рванула с места так, как будто за мной гнались, мой мальчик в беде, он там один, с полицией, боится, наверное…, облил машину краской… что это на него нашло, а? Всегда спокойный, уважительный, а последний месяц его как будто подменили, то в комнате закроется и сидит, то уходит куда-то без спроса, а то ещё моду взял огрызаться с отцом, теперь вот полиция… Уже приближаясь к нужному месту, сразу заметила ярко-красную машину на обочине в кустах напротив, причём передние колёса были в канаве, а вся крыша и лобовое облито густой белой краской, которая растекалась во все стороны уродливыми потёками. Никита сидел на металлическом отбойнике, опустив голову и заламывая пальцы. Господи, мой мальчик! Высокий уже, почти с меня ростом, в чёрной толстовке с накинутым на голову капюшоном, рюкзак валялся возле ног, и, когда он поднял ко мне лицо, я увидела, как на его правой скуле наливалось красное пятно. - Что с лицом? – я подбежала, сразу взяла его за подбородок, рассматривая синяк. – Кто тебя ударил? - Мам, не надо… - Кто? – если это полицейский, я не знаю, что я тогда с ними сделаю! - Я, - я обернулась, девушка стояла метрах в четырёх от нас, молоденькая, красивая до какой-то неправильности: светлые волосы до талии, короткая юбка под распахнутым пальто, на ногах дорогие сапоги, на лбу пластырь, руки дрожат, и смотрела она на нас очень зло, очень. - Вы ударили моего сына? - А ваш сын меня чуть не убил! - Ему пятнадцать! – я уже начинала терять над собой контроль. - А мне двадцать пять, мне что умирать уже можно? – я осеклась, а она ткнула в сторону кювета. – Полюбуйтесь! Я посмотрела и только сейчас увидела всё целиком. Красная машина до половины лежала в канаве, бампер разбит, как и лобовое. Капот задран, правая сторона поцарапана сильно… я повернулась к сыну. - Никита, ты это сделал? – поверить не могла, всё воспринималось, как дурной сон. - Да…, - махнул и опустил голову вниз, а потом поднял тут же и с вызовом, не с виной, а с вызовом посмотрел на пострадавшую. - Зачем? – мама дорогая, зачем? Что за игры у нынешней молодёжи? Ходить по краю, по лезвию… не понимаю… есть же мячи, скакалки, гантели наконец. – Я спрашиваю, зачем?! - Захотел… - Евгения Викторовна? – к нам подошёл сотрудник полиции, который недавно замерял ширину дороги, тормозной путь… - Да. - Пройдёмте, пожалуйста, нужно ваше присутствие при оформлении, - я посмотрела на Никиту, который снова опустился на железную перекладину. - Я ничего не понимаю, он никогда… он хороший мальчик… - Мам. - Что? – посмотрела на него и увидела такой взрослый взгляд. - Не оправдывай меня, я это специально сделал. Через полчаса я знала достаточно, чтобы мне стало страшно… Никита ждал эту машину, не проходил мимо, не дурачился, не нечаянно… он принёс банку краски с собой, увидел красную машину, когда она выехала с парковки небольшого кафе, подбежал и плеснул краской в лобовое стекло… специально, намеренно, продуманно.