Страница 4 из 13
И не успеваю моргнуть глазом, как эта громадина перемахивает через забор с лёгкостью балеруна. Вот серьёзно! И откуда в таком сильном теле такая воздушность? Даже завидно стало.
И пока я всё это думаю, он уверенно шагает к тачке. Иду за ним.
– Куда выгрузить? – спрашивает, положив насос в тачку на кучу с землей.
– Вон туда, – показываю в сторону грядок.
Он подхватывает тачку за ручки и, толкнув, останавливается.
– Женщина, ты с ума сошла?
Я обалдеваю от такого обращения, открываю рот и снова закрываю, так и не найдя достойного ответа.
– Такая тяжесть, – хмурит брови.
И везёт землю к грядкам. Переворачивает содержимое в ту, куда я уже успела навозить.
Приседает у колеса. Защёлкивает на ниппеле зажим и начинает качать воздух.
Раз-два… колесо оживает. А я залипаю на мужских руках, увитых венами. И так красиво, что не сразу понимаю: колесо уже накачано, и мужик закручивает колпачок. Ещё раз ощупывает шину.
– Принимай работу, – хмыкает, подняв на меня взгляд.
А что её принимать? Подхожу. Пинаю слегка носком галоши и киваю.
– Спасибо.
– На здоровье, – и направляется к калитке.
Открывает её без труда и так же закрывает. Заходит к себе во двор.
Надо же, какие мы. Вошли в окно, вышли через дверь. Но за колесо спасибо, так уж и быть.
Смотрю я на тачку и на грядки. Ну и что мне делать? Почему вдруг во мне проснулись сомнения после слов мужика про тяжести? Кого и когда это останавливало? Кто, если не я, да? Не могу же я всё время пользоваться услугами пацанов, чтобы они помогали. Моя сумасшедшая голова с фантазиями огородно-строительного типа никого не возбуждает. Бесплатно – тем более. А если постоянно нанимать квалифицированного рабочего – так я не выберусь из долгов. Ну и проще тогда выкрасть мужика и взять его в рабство. Пожизненное как минимум. А это у нас в стране не приветствуется, противозаконно как бы.
Берусь за тачку и продолжаю делать то, что задумала. Не могу я оставить всё на потом, когда-нибудь. Особенно когда загорелась идеей. И, сунув лопату в тачку, потопала по наторенному пути. Накопала полную земли и снова толкаю её к грядкам.
– Неугомонная женщина, – доносится до слуха.
Пара мгновений – и меня оттесняют в сторону, перехватывая тачку.
– Сколько надо ещё? – рычит в мою сторону.
– Много, – отвечаю, удивлённо вкапываясь, не зная, что делать дальше.
Не люблю, когда мне мешают. А он мешает. Вот кто просил его влезать в мои дела? У меня, между прочим, всё по плану. Было. До него!
– Присядь, выдохни, – говорит так, будто команды отдаёт.
И ноги несут меня к дому. Почему этот тон хочется слушаться? Тряхнула головой. Наваждение какое-то.
Приземляюсь на ступеньку крыльца, подпираю голову руками и смотрю, как мужик с моей тачкой туда-сюда. И, кажется, даже не устал.
Долго сидеть на месте без дела я не могу. Шило в одном месте, как говорила бабуля. Поэтому иду в теплицу. Поливаю, пропалываю. Любуюсь на зародыши огурчиков. Скоро пойдут, можно будет попробовать засолить пару баночек. И направляюсь в дом, чтобы включить чайник. Наверное, мужика этого надо будет чаем хоть угостить. Всё-таки помогает.
Заканчиваю с бутербродами, выхожу на крыльцо.
– Принимай работу, хозяйка.
Стоит у крыльца.
Тачка рядом, пустая.
– Уже? – удивляюсь.
– А чего там копошиться? – хмыкает.
И я иду к грядкам. И радуюсь про себя. Потому что вот, моя мечта сбылась. Мои две грядочки. Готовенькие. Можно сажать всякие травки.
– Спасибо, – говорю, повернувшись к мужику. – Хотите чай? – спрашиваю его. На радостях я бы и не чаем его напоила. Накормила бы… да было бы чем. С этими делами я ничего не приготовила.
Он, спрятав руки в карманы брюк, таких же по цвету, как и футболка, чуть сводит брови и смотрит на меня.
– Хочу.
– Тогда вон за стол присаживайтесь, я сейчас всё организую. У меня всё готово, – а у самой сердце в пятки упрыгало. От волнения.
Я сто лет не принимала гостей мужского пола. Кир и его пацаны не в счёт. Они мне как братишки. А вот настоящих мужчин тут нога не ступала. Да и вообще, в моей жизни, кажется, тоже.
Выношу тарелку с бутербродами. Потом бегу за чашками, заварником и чайником. Разливаю по кружкам чай и наконец сажусь.
– А, ой, – снова подскакиваю.
– Чего?
– Забыла сладенькое, – натягиваю улыбку и снова бегу в дом.
Где-то тут была банка варенья с прошлого года, правда. Но она вполне себе ещё хорошая. Клубники было много. И я часть сварила, часть закинула в морозилку.
– Вот она, – хватаю баночку и несусь обратно.
Ставлю на стол.
Сидим, молча пьём чай. Мужик уже два бутера в себя затолкал. Я же не могу есть в присутствии чужого человека. В горло не лезет.
– А мы с вами так и не познакомились, – нарушаю тишину. – Меня Ася зовут.
– Александр, – представляется.
Киваю. И, пожав плечами, снова замолкаю.
Не разговорчивый этот Александр. Доедает мои бутеры и, допив чай, поднимается из-за стола.
– Благодарствую, – говорит. – И больше тяжести не тягай… те, – зачем-то добавляет и уходит.
М-да.
Вздыхаю.
Вот и познакомились. Александр. Тяжести не тягай. А ты забор не трогай. Вот. Забыла сказать.
Убрав со стола, иду к себе.
Сажусь за работу. Нужно кое-что по мелочи доделать. А уж потом иду в душ, который гордо стоит на улице. Его бы тоже подремонтировать. А то боюсь в ближайший сильный ветер его унесет.
Вода чудесная. Ополаскиваюсь и понимаю, что забыла чистые вещи прихватить с собой – только полотенце схватила. Закутываюсь в него, делать нечего, и шагаю к дому.
– Ай, – шиплю, уколовшись крапивой. – Скосила же всё, – фыркаю.
Да, кажется, не всё. Или меня отвлекли. Или я отвлеклась сама. Но тут пятачок не скошен. Не забыть бы завтра с утра докосить.
Обернувшись назад, только сейчас понимаю, что с этого места хорошо просматривается соседское крыльцо. И на нём стоит мужик. В темноте виден кончик тлеющей сигареты.
А я тут почти в неглиже.
– Ой, – подрываюсь с места и несусь в дом.
Как же было хорошо, когда там никого не было. Ещё в прошлом году участок был заросшим и никому не нужным. А теперь – вон. Никакого уединения.
Вздох.