Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 15 из 68

— Ты только погляди, Ваня, как я живу! Хуже собаки… Целый день ишачу на фабрике, а весь мой заработок забирает Мэри. Еще посуду велит мне мыть. И пол… «Такой, — говорит, — обычай в Америке» А разве это американский обычай лаяться без толку. Или, скажем — драться?.. Да еще запрещает мне ходить в клуб. Прямо не знаю, с кем же мне играть в шахматы, когда ты улетишь в Калифорнию?

— Знаешь что? Брось ее к черту! Оставь записку на столе: «Найди себе другого судомоя! Гуд бай!» — и поезжай со мной в Калифорнию. Будешь там помогать нам в гостинице. А по вечерам будем с тобой шпарить в шахматы.

Потапов сердито отмахивается.

— Да что ты? А дом? А привычная работа? Я же семьянин! К тому же, тебе нельзя будет играть больше в шахматы. Разве ты забыл об Анином условии?

— Да, забыл, — упавшим голосом говорит Воронков.

И, скосив взгляд на доску, он уже думает лишь о том, как бы так сыграть, чтобы напакостить другу.

— Тра ля, ля, мы напали на слона, — бормочет он, двигая одну из фигур. — Позвольте вам выйти вон!

— Я уйду, но сейчас покажу тебе кузькину мать!

Оба игрока опять погружаются в шахматную нирвану и, позабыв все на свете, бормочут угрозы друг другу.

— Джон, — раздается вдруг крик из гостиной. — Скоро десять…

— Макаша, слышишь? — рассеяно говорит Иван Николаевич.

— Мэри там опять харахорится… Смотри, разиня, снимаю твою пешку.

— А я беру твою… Это Мэри тебя зовет, а не меня. Значит, вспомнила таки, зараза, что тебе надо позвонить Ане. Ну как? Пойдешь в гостиную? К телефону пойдешь? А?

— К телефону, говоришь? А зачем?

— Чтобы позвонить по телефону. Ане. В десять часов…

— В десять, говоришь? А сам слоном зачем сюда залез? К телефону меня гонишь, зубы заговариваешь, а сам какую-то каверзу мне готовишь…

— Никакой каверзы я не готовлю, — уверяет его Макаша. — Попросту хочу тебя погнать ко всем чертям, чтобы ты не крутился возле моего короля. Но, может быть, ты не хочешь звонить Ане? Раздумал'? Струсил?.. Скажи прямо и я тебя выведу отсюда черным ходом, чтобы Мэри не видела, а то тебе попадет от нее. Ну, не хочешь, как хочешь. Как бы то ни было… уходи вон, а то побью…

— Меня побьешь? За что?

— Да не тебя, а твоего коня. Значит, пойдешь?

— Конечно, пойду… не торопи меня. Только еще не решил, куда?

— Как это — куда? — удивляется Макаша. — В гостиную… к телефону…

— Ах, в гостиную… А я думал, ты спрашиваешь — куда конем пойду? — задумчиво мычит Воронков, уткнувшись в доску.

— Нет, брат, в гостиную я не пойду. Зачем коню идти в гостиную? Уж лучше ладьей… выиграть королеву. Хочешь, чтоб я конем лез в гостиную. Да еще звонил? Как это так? Чтобы конь звонил? Не понимаю. Зачем коню звонить?

— Да не конь чтобы звонил, а ты, — кричит Макаша. — Это тебе надо позвонить Ане.

— Ладно, сейчас пойду. Надо так надо! Дай лишь подумать, как пойти, а потом буду звонить…

— Джон! — раздается опять крик из гостиной. — Заснули?

— Бегу, Мэри Ивановна, — кричит в ответ Воронков, нехотя поднимаясь с места. — Бегу, бегу!.

— Ишь ты, какая настырная! — говорит он тихо, все еще не отрывая взгляда от доски. — Может быть, она таки права. Шахматы шахматами, а жена… Калифорния… это тебе не фунт изюма! А тут тебе, Макаша, каюк. Беру королеву или мат…

Он делает решающий ход и не спеша направляется к двери.

Мэри была уже в ночном капотике и ждала его в дверях спальни. Завидев Воронкова, она повелительным жестом указала ему на телефон в углу и скрылась за дверью, однако оставив ее чуть приоткрытой.

Вынув из верхнего кармашка пиджака карточку с номером Аниного телефона, Воронков снял трубку и, напевая что-то под нос, накрутил номер.

В трубке послышался женский голос.

— Хэлло! — произнес он торжественным тоном. — Это ты, Аня? Тут Ваня! Ты хотела со мной поговорить, дорогая? Excuse me… — замялся он, переходя на английский. — Я хотел бы с мисс Анн… Она меня просила позвонить ей в десять… Ее нет?.. Уехала на аэродром? Полчаса тому назад? Не понимаю… Хэлло! Что такое? Она велела мне передать, что раздумала… Сожалеет… Улетает одна… И что у нее другие планы!.. Так вам сказала? Вы уверены? Thank you!

Воронков с треском повесил трубку и, театральным жестом обхватив голову руками, упал на кресло.

— Вы слышали? — дрожащим голосом спросил он Мэри, внезапно появившуюся из-за двери. — Ты слышал, Макаша? Аня оставила меня в дураках. Вот и верь после этого женщинам… Мэри Ивановна, скажите, разве так можно поступать?

Однако, вместо того, чтобы его утешить, Мэри лишь зашипела:

— Так тебе и надо! Нытик! Пешка несчастная!

И величественно удалилась, сильно хлопнув дверью.

А Потапов, не зная, радоваться ли ему или плакать, стоял в безмолвном отчаянии над своим несчастным другом и ломал руки.

Как только Мэри ушла, Воренков перестал скулить и, вскочив на ноги, спокойно сказал:

— Ничего не попишешь, Макаша. Видно, такая моя судьба. А теперь идем кончать партию. Твой ход.

Изумленный Потапов поплелся вслед за гостем обратно в кабинет, где на шахматной доске в кругу лампы с зеленым абажуром застыло несколько уцелевших после боя фигур.

Взглянув на доску, Макаша в отчаянии махнул рукой.

— Доконал ты меня, Ваня! Сдаюсь. Не понимаю только, как ты можешь думать о шахматах, когда тебя постиг такой удар?

— Какой удар? — удивился Воронков. — Неужели ты полагаешь, что я на самом деле звонил Ане?

И он хладнокровно стал расставлять фигуры на доске.

— Кому же ты звонил в таком случае?

— Я набрал номер бюро предсказаний погоды и все время разговаривал с пластинкой… Завтра ожидается теплая солнечная погода, малая влажность и будет дуть западный ветерок со скоростью пять миль в час. Пойду на целый день в парк играть в шахматы.

Завтрашняя газета