Страница 9 из 17
Я откинулся в кресле, скрестил руки на груди и посмотрел на девушку уже внимательно.
— И ты решила, что это несправедливо, — спокойно подвел я.
— А это справедливо? — резко вскинулась она. — По-вашему, это нормально?
Я выдержал паузу.
— Это законно.
Она дернулась, будто я ее ударил.
— Законно? — переспросила с недоверием. — Вы сейчас серьезно?
— Более чем, — ответил я ровно. — Ты читала материалы дела?
— Читала.
— Тогда читай внимательнее.
Я чуть подался вперед, опираясь локтями о стол.
— Девочка тринадцати лет выехала на проезжую часть на электросамокате, который она арендовала по карте матери.
Она замерла.
— Это нарушение, — продолжил я. — По правилам ее там вообще не должно было быть.
— Она ребенок!
— Она участник дорожного движения, — спокойно поправил я. — И это фиксируется.
Злата сжала губы.
— Водитель двигался в пределах разрешенной скорости, — добавил я. — Камеры это подтвердили.
— Он все равно ее сбил!
— Потому что не успел среагировать, — отрезал я. — Девочка выехала резко. Из-за припаркованной машины. В слепую зону.
Она молчала, но взгляд стал жестче.
— У него не было судимостей. Положительная характеристика. Работа. Семья. Двое детей.
Я видел, как она сжимает пальцы.
— Он сам вызвал скорую, — добавил я. — Остался на месте. Сотрудничал со следствием. Полностью признал вину.
Тишина.
— И добровольно выплатил часть компенсации еще до суда, — закончил я.
Злата медленно покачала головой.
— И это все… — тихо произнесла она, — перевешивает сломанную жизнь?
Я смотрел на нее спокойно.
— Это называется смягчающие обстоятельства.
— Это называется отмазка, — жестко ответила она.
— Это называется работа адвоката.
Она замерла.
— Вы защищали его, да? — спросила уже тише.
Я не стал отводить взгляд.
— Да.
— Значит, вы помогли ему уйти от нормального наказания, — сказала она.
Я покачал головой.
— Я помог суду учесть все обстоятельства.
— Удобная формулировка, — скривилась она.
— Реалистичная, — поправил я.
Я выпрямился, убирая руки со стола.
— Суд не выносит решения на эмоциях, Злата. Он работает с фактами.
— Факты не возвращают людям ноги, — бросила она.
— И реальный срок водителю их тоже не вернет. Зато лишит семью отца и мужа.
Она дернулась, будто хотела что-то сказать, но остановилась.
Я продолжил уже жестче:
— Ты хочешь справедливости? — спросил я. — Тогда сначала определись, что это для тебя.
Она молчала.
— Наказать? Или компенсировать лечение? Потому что это разные вещи, — добавил я.
Злата стояла неподвижно, но я видел, внутри у нее все кипит. И что она так завелась? Хотя, когда я только закончил юрфак, и во мне плескался максимализм, который видел только белое и черное.
— Иногда, — сказал я уже спокойнее, — виноваты обе стороны. Просто в разной степени.
Она резко выдохнула.
— Это ребенок, — повторила упрямо.
— Все верно, — кивнул я. — И тут уже прослеживается вина родителей, что позволили ребенку двигаться по проезжей части и арендовать своему ребенку электросамокат.
Она отвела взгляд, а потом снова посмотрела на меня.
— Вы не понимаете!
Я не стал разбираться в душевных терзаниях помощницы.
— Если ты закончила, — сказал я ровно, — у меня есть работа.
Наконец Злата развернулась и ушла, а я перевел взгляд на экран, замечая всплывающее уведомление.
Глава 5. Злата
Я вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, и в приемной позволила себе хоть как-то проявить эмоции — выдохнуть сквозь зубы. Воздух словно застрял в груди. Руки заметно подрагивали, и я сжала пальцы в кулак, чтобы остановить нервный тремор.
Внутри кипело. Бурлила такая злость, что хотелось все швырять. Я опустилась в кресло, но тут же подскочила. Сидеть было невозможно. Слова Кузьмина все еще звучали в голове, накладываясь друг на друга.
Законно. Смягчающие обстоятельства. Работа адвоката.
Как же это удобно!
Я прошлась по приемной, стараясь не смотреть в сторону его кабинета, но взгляд все равно упрямо тянулся туда. Сквозь приоткрытую дверь я видела его собранный мужской силуэт, снова погруженный в работу, словно ничего не произошло. Словно он только что не разложил по полочкам чью-то сломанную жизнь. Для него это просто дело. Папка. Набор фактов. Цифры. Формулировки. А для меня — это Вера! Моя младшая сестра! Девочка, что лишилась всяких перспектив.
Я на секунду зажмурилась, и перед глазами тут же всплыла больничная палата и огромные растерянные зеленые глаза.
И коляска. Чертова коляска. Я резко выдохнула и отвернулась от двери.
Он не понимает.
И никогда не поймет.
Потому что с ним такого не происходило. Потому что он не сидел ночами рядом с человеком, который не может сам встать. Потому что не слышал, как мать плачет на кухне, думая, что все уже спят.
Для него это баланс интересов. Для нас — конец нормальной жизни.
Я сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости.
Как же мне хотелось его задеть. Чтобы он хоть на секунду потерял свое спокойствие. Чтобы почувствовал, как это — когда что-то идет не по плану. Когда ты не контролируешь ситуацию. Когда тебе просто плохо.
Я резко схватила сумку.
— Я на пять минут, — бросила в пустоту, хотя в приемной никого, кроме меня, не было.