Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 9 из 17

Я откинулся в кресле, скрестил руки на груди и посмотрел на девушку уже внимательно.

— И ты решила, что это несправедливо, — спокойно подвел я.

— А это справедливо? — резко вскинулась она. — По-вашему, это нормально?

Я выдержал паузу.

— Это законно.

Она дернулась, будто я ее ударил.

— Законно? — переспросила с недоверием. — Вы сейчас серьезно?

— Более чем, — ответил я ровно. — Ты читала материалы дела?

— Читала.

— Тогда читай внимательнее.

Я чуть подался вперед, опираясь локтями о стол.

— Девочка тринадцати лет выехала на проезжую часть на электросамокате, который она арендовала по карте матери.

Она замерла.

— Это нарушение, — продолжил я. — По правилам ее там вообще не должно было быть.

— Она ребенок!

— Она участник дорожного движения, — спокойно поправил я. — И это фиксируется.

Злата сжала губы.

— Водитель двигался в пределах разрешенной скорости, — добавил я. — Камеры это подтвердили.

— Он все равно ее сбил!

— Потому что не успел среагировать, — отрезал я. — Девочка выехала резко. Из-за припаркованной машины. В слепую зону.

Она молчала, но взгляд стал жестче.

— У него не было судимостей. Положительная характеристика. Работа. Семья. Двое детей.

Я видел, как она сжимает пальцы.

— Он сам вызвал скорую, — добавил я. — Остался на месте. Сотрудничал со следствием. Полностью признал вину.

Тишина.

— И добровольно выплатил часть компенсации еще до суда, — закончил я.

Злата медленно покачала головой.

— И это все… — тихо произнесла она, — перевешивает сломанную жизнь?

Я смотрел на нее спокойно.

— Это называется смягчающие обстоятельства.

— Это называется отмазка, — жестко ответила она.

— Это называется работа адвоката.

Она замерла.

— Вы защищали его, да? — спросила уже тише.

Я не стал отводить взгляд.

— Да.

— Значит, вы помогли ему уйти от нормального наказания, — сказала она.

Я покачал головой.

— Я помог суду учесть все обстоятельства.

— Удобная формулировка, — скривилась она.

— Реалистичная, — поправил я.

Я выпрямился, убирая руки со стола.

— Суд не выносит решения на эмоциях, Злата. Он работает с фактами.

— Факты не возвращают людям ноги, — бросила она.

— И реальный срок водителю их тоже не вернет. Зато лишит семью отца и мужа.

Она дернулась, будто хотела что-то сказать, но остановилась.

Я продолжил уже жестче:

— Ты хочешь справедливости? — спросил я. — Тогда сначала определись, что это для тебя.

Она молчала.

— Наказать? Или компенсировать лечение? Потому что это разные вещи, — добавил я.

Злата стояла неподвижно, но я видел, внутри у нее все кипит. И что она так завелась? Хотя, когда я только закончил юрфак, и во мне плескался максимализм, который видел только белое и черное.

— Иногда, — сказал я уже спокойнее, — виноваты обе стороны. Просто в разной степени.

Она резко выдохнула.

— Это ребенок, — повторила упрямо.

— Все верно, — кивнул я. — И тут уже прослеживается вина родителей, что позволили ребенку двигаться по проезжей части и арендовать своему ребенку электросамокат.

Она отвела взгляд, а потом снова посмотрела на меня.

— Вы не понимаете!

Я не стал разбираться в душевных терзаниях помощницы.

— Если ты закончила, — сказал я ровно, — у меня есть работа.

Наконец Злата развернулась и ушла, а я перевел взгляд на экран, замечая всплывающее уведомление.

Глава 5. Злата

Я вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь, и в приемной позволила себе хоть как-то проявить эмоции — выдохнуть сквозь зубы. Воздух словно застрял в груди. Руки заметно подрагивали, и я сжала пальцы в кулак, чтобы остановить нервный тремор.

Внутри кипело. Бурлила такая злость, что хотелось все швырять. Я опустилась в кресло, но тут же подскочила. Сидеть было невозможно. Слова Кузьмина все еще звучали в голове, накладываясь друг на друга.

Законно. Смягчающие обстоятельства. Работа адвоката.

Как же это удобно!

Я прошлась по приемной, стараясь не смотреть в сторону его кабинета, но взгляд все равно упрямо тянулся туда. Сквозь приоткрытую дверь я видела его собранный мужской силуэт, снова погруженный в работу, словно ничего не произошло. Словно он только что не разложил по полочкам чью-то сломанную жизнь. Для него это просто дело. Папка. Набор фактов. Цифры. Формулировки. А для меня — это Вера! Моя младшая сестра! Девочка, что лишилась всяких перспектив.

Я на секунду зажмурилась, и перед глазами тут же всплыла больничная палата и огромные растерянные зеленые глаза.

И коляска. Чертова коляска. Я резко выдохнула и отвернулась от двери.

Он не понимает.

И никогда не поймет.

Потому что с ним такого не происходило. Потому что он не сидел ночами рядом с человеком, который не может сам встать. Потому что не слышал, как мать плачет на кухне, думая, что все уже спят.

Для него это баланс интересов. Для нас — конец нормальной жизни.

Я сжала губы, чувствуя, как внутри поднимается новая волна злости.

Как же мне хотелось его задеть. Чтобы он хоть на секунду потерял свое спокойствие. Чтобы почувствовал, как это — когда что-то идет не по плану. Когда ты не контролируешь ситуацию. Когда тебе просто плохо.

Я резко схватила сумку.

— Я на пять минут, — бросила в пустоту, хотя в приемной никого, кроме меня, не было.