Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 17

— Варя, идем, — женщина позвала дочку и быстрым шагом направилась на выход. — Твой папа Егор сведет меня с ума!

Да что тут, черт возьми, происходит?!

Глава 4. Егор

Я сидел за столом, уставившись в экран ноутбука, но не видел ни строчки. Текст расплывался, буквы теряли очертания, превращаясь в бессмысленный набор символов. Документы, которые еще вчера были логичными и четкими, сейчас не вызывали ничего, кроме раздражения.

Я не думал о работе. Мысли упрямо возвращались к корпоративу в ночном клубе. К барной стойке. К люльке, поставленной на нее так же буднично, как ставят стакан с виски. И к фразе, которая до сих пор звенела в голове, словно ее не произнесли, а вбили молотком.

Это твой сын!

Я провел ладонью по лицу, на секунду закрыв глаза и с силой надавив на них, словно так можно было стереть последние несколько дней. Но нет. Реальность никуда не делась.

Черт.

Это был абсурд.

Глупый, нелепый, совершенно чужой мне сценарий жизни, в который я каким-то образом оказался втянут.

Я откинулся на спинку кресла и уставился в потолок, чувствуя, как напряжение медленно расползается по телу. Я не был готов к появлению ребенка в моей жизни. Ни морально, ни физически, ни как-либо еще. Существо, которое полностью ломает привычный порядок жизни, требует постоянного внимания, не подчиняется никакой логике и существует по своим законам. Это я знаю от сестры.

Я никогда не строил иллюзий насчет семьи, но если и представлял себе, то точно не так. Не со встречи в ночном клубе. Я хотел иначе. Спокойно и осознанно. С женщиной, которую буду уважать. Возможно, даже любить. С нормальной, черт возьми, последовательностью событий. А не с сюрпризом в виде младенца, которого тебе просто вручают, как пакет с забытыми вещами после бурной ночи.

Я резко выдохнул и сжал пальцы в кулак.

Саша. Имя отозвалось внутри неприятной тяжестью. Продуманная. Хитрая. Я бы сказал, беспринципная. Умела играть, оставляя ощущение, что ты сам принимаешь решения, хотя на самом деле уже давно идешь туда, куда нужно ей.

Я безрадостно усмехнулся. Роман с ней был ошибкой. И я это понимал еще тогда. Просто не сразу вышел из отношений, потому что она умела держать и была замужем… Я никогда не был моралистом. Не строил из себя правильного. Не пытался соответствовать каким-то идеальным стандартам. Но спать с замужней женщиной — это был перебор. Грязно и не нужно.

Вокруг было достаточно свободных девушек. Простых. Понятных. Без двойного дна. Но меня потянуло именно туда. В говнецо. И теперь, похоже, я расплачиваюсь. Если это вообще мой ребенок...

А если нет? Я выпрямился, упершись локтями в стол. Если это просто игра? Попытка повесить на меня ответственность? Саша могла. Еще как могла. Но ее трудно назвать дурой. Она должна была понимать, что я сотру ее в порошок, если захочу.

Я открыл глаза и уставился в темную столешницу взглядом, но мысль уже зацепилась и не отпускала. А если мой? В груди что-то неприятно сжалось. Тогда что? Я не представлял себя отцом. Это была какая-то далекая перспектива, размытая и не имеющая конкретных очертаний. Когда-нибудь. Но точно не сейчас. И уж точно не так.

Я снова откинулся в кресле, чувствуя, как внутри нарастает смесь раздражения и злости. Сюрприз под новый год! Я резко подался вперед и уперся локтями в стол. Нет. Сначала факт отцовства, а уже после мучения совести.

На экране никаких уведомлений. Я машинально обновил вкладку почты, палец сам скользнул по тачпаду, курсор дернулся, страница перезагрузилась. Ничего. Я сделал это снова. И еще раз. Мне обещали результат сегодня!

Я откинулся на спинку кресла, но тут же снова подался вперед, не в силах сидеть спокойно. Тело требовало движения, хотя смысла в этом не было никакого.

Вчерашний день всплыл в памяти обрывками. Встреча с Гориным Олегом в частной клинике. По документам он все еще считался отцом ребенка. Именно он дал разрешение на пробы. На развод Горин подал сразу, как только вскрылся роман. Я тогда не удивился. Любой бы подал.

Я снова перевел взгляд на экран и обновил почту. Пусто.

— Да когда уже?! — процедил сквозь зубы.

Внутри все было натянуто, как струна. Я переключился на другую вкладку, вернулся обратно, снова обновил страницу, и в этот момент раздался стук. Я резко повернул голову. Дверь приоткрылась, и в проеме появилась Злата.

Только ее сейчас не хватало.

Она осторожно прикрыла за собой дверь и остановилась у стола. Что-то говорила, я видел, как двигаются ее губы, но смысл до меня доходил не сразу. Слова будто проходили мимо.

— …Я уточнить хотела по делу, — наконец уловил я.

Медленно поднял на нее взгляд. Она стояла, чуть наклонив голову, с этим своим вежливым выражением лица, почти невинным. Словно не понимала, что сейчас не время.

— Какому делу? — спросил я, уже чувствуя, как внутри поднимается раздражение.

Она начала объяснять с сотворения мира. С деталями, которые сейчас казались лишними. Озвучивая вопросы, которые можно было решить и без меня. Я слушал и не слушал одновременно. Мысли снова ускользали. К правому верхнему углу экрана, где должно было появиться уведомление.

— …И я подумала, может, лучше согласовать с вами… — продолжала она.

Я резко выдохнул.

— Злата.

Она замолчала.

— Это можно решить без меня.

Пауза.

— Но я не уверена, что…

— Тогда разберись, — отрезал я, не повышая голос, но вкладывая в слова все накопившееся раздражение.

— Хорошо. Так и сделаю, — девушка сделала несколько шагов к двери, а потом остановилась и вновь заговорила: — Я вчера случайно нашла одно дело в архиве.

— И что?

— Как по мне, вердикт вынесли несправедливый.

— И как ты это определила? — уточнил я, не понимая, зачем вообще продолжаю ненужный разговор.

— Ну это же несправедливо, когда человек виновен, но он не получает то, что заслужил.

— И? — коротко бросил я.

Злата сделала шаг ко мне. В ее голосе впервые за все время работы появилась не аккуратная вежливость, а что-то живое.

— Девочке тринадцать лет. Она ехала на самокате. Ее сбила машина.

Я молчал.

— И водитель получил условный срок, — продолжила она, и в каждом слове начала проступать злость. — И компенсацию, которой не хватает даже на нормальную реабилитацию.

Я чуть прищурился.

— Дальше.

— Дальше? — она даже усмехнулась, но без капли веселья. — Дальше девочка в инвалидном кресле. Навсегда, скорее всего. А он… — она дернула плечом. — Он живет своей жизнью.