Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 13 из 17

Голос Сизова снова стал тише, но тон не менялся. Металлический, без намека на поблажку. Он явно не собирался щадить любимчика. Я переложила бумаги на столе, чтобы занять руки. Сердце билось неожиданно бодро. Странное чувство. Словно справедливость сегодня все же решила заглянуть в офис. Пусть и ненадолго.

Я представила напряженное лицо Егора Алексеевича по ту сторону двери и улыбнулась еще шире. Он вынужден молчать и слушать. Прекрасный день. Прекрасный!

После разговора с Сизовым Егор Алексеевич не выходил. Дверь его кабинета почти не открывалась, только иногда доносился сухой стук клавиш, короткие телефонные реплики и шелест бумаг. Он работал, явно пытаясь все исправить.

Я тоже перебирала документы, отвечала на письма и создавала видимость полной занятости. На деле же мысли крутились совсем в другом месте. В сумке лежал телефон, а в нем номер хирурга, что я сфотографировала в блокноте Кузьмина.

Каждый раз, когда рука тянулась к сумке, сердце начинало колотиться быстрее. А если сбросит вызов или не возьмет? А если спросит, откуда у меня контакт? Что я должна отвечать? Но ради Веры я переступила через многие принципы. Переступлю и сейчас.

До обеда я терпела. Уговаривала себя, что с утра у хирурга наверняка операции, обходы, пациенты. Такие люди не сидят с телефоном в руках, ожидая звонка от незнакомки. После обеда шанс спокойно поговорить был выше.

Когда время перевалило за два, я поднялась из-за стола и ровным голосом сообщила, что спущусь за кофе. Егор Алексеевич даже не поднял головы.

Тем лучше.

Морозный воздух бодрил, щеки пощипывало, а внутри дрожало от напряжения. В кофейне я заказала латте, забрала и отошла к дальнему столику у окна. Поставила стакан, достала телефон и несколько секунд просто смотрела на экран. Палец завис над номером. Сейчас или никогда. Я нажала вызов. Гудок и еще один. В груди холодок.

— Да, слушаю.

Я так растерялась, что едва не забыла собственное имя. Быстро представилась, извинилась за беспокойство и начала сбивчиво объяснять, что номер мне дал Кузьмин Егор Алексеевич. Что у меня младшая сестра. Что нам очень нужна консультация. Что мы готовы на онлайн-формат, готовы прислать все снимки, выписки, результаты обследований. Что угодно, лишь бы он посмотрел. Я говорила торопливо, боясь, что меня остановят на полуслове, но мужчина не перебивал и выслушал до конца.

А потом очень просто, без каких-либо ссылок на занятость, сказал, что никаких проблем нет. Пусть я пришлю документы на почту, он обязательно посмотрит. И если я знакомая Егора, то тем более постарается помочь как можно быстрее. На секунду меня словно оглушили, я перестала слышать музыку, разговоры и звук кофемашины, а потом рассыпалась в благодарности. Я поблагодарила его, наверное, раз десять. Когда звонок закончился, я еще сидела неподвижно, глядя в окно на проходящих мимо людей. А потом мне захотелось вскочить, выбежать на улицу и позвонить маме, рассказать радостную новость. Хотелось плакать и смеяться одновременно.

Неужели за долгое время что-то сдвинулось с мертвой точки? Даже серое здание агентства сейчас казалось не таким отвратительным. Даже Егор Алексеевич на мгновение перестал раздражать. Потому что сегодня, сам того не зная, он сделал для Веры больше, чем все остальные за последние месяцы.

Я возвращалась в офис словно на крыльях. Хотелось прыгать и кружиться, улыбаться прохожим и желать хорошего дня. Внутри все дрожало от счастья, от облегчения, от внезапного ощущения, что мир не всегда ужасен и несправедлив.

Даже мороз казался не таким кусачим. Снег под ногами приятно поскрипывал, а серое небо выглядело просто зимним, а не безнадежным.

Я толкнула стеклянную дверь здания, вошла в просторное фойе, и почти сразу мое приподнятое настроение споткнулось о знакомую фигуру. Егор Алексеевич нависал над стойкой охраны. Мужские плечи напряжены, одна рука в кармане брюк, другая резко жестикулирует. Даже со спины было видно, насколько он зол. Рядом мялся дежурный охранник. Невысокий мужчина лет пятидесяти с красным лицом что-то суетливо объяснял, показывая на экран монитора.

— Как это не видно? — голос Кузьмина разнесся по фойе достаточно громко, чтобы обернулись двое у лифта. — У вас вся парковка в камерах!

Я невольно замедлила шаг. Охранник что-то быстро бормотал, разводя руками.

— Там снег шел. Качество записи. Угол обзора. И фургон стоял поперек.

— Меня не интересует, как стоял фургон, — резко перебил Егор. — Меня интересует, почему на платной охраняемой стоянке можно спокойно разбить машину и покинуть ее незамеченным?

Кузьмин контролирует себя, больше не повышал голос, но вот тон не обещал ничего хорошего. Я делаю вид, что ищу что-то в сумке.

— Мы уже запросили архив с другой камеры, — торопливо оправдывался охранник. — Там, может, попадет…

— Может? — Кузьмин коротко усмехнулся. — Значит, запросите с соседнего здания. Я хочу полную выгрузку всех записей за вечер, — продолжал он. — И фамилии тех, кто вчера был на смене. Хочу сегодня. Не завтра.

Охранник закивал быстро.

— Тут, — он вновь показывает на экран, — видно только вот.

Кузьмин поворачивается ко мне боком и въедливо всматривается в запись, которую я, к сожалению, не вижу.

— Покажи еще раз, — просит, склонившись к столу. — Понял. Этот кусок скиньте на диск.

Егор Алексеевич резко повернул голову, и наши взгляды встретились. Я тут же сделала вид, что ничего не слышала, приветливо улыбнулась, вызывая лифт. За спиной снова раздался злой, отрывистый голос.

Я успела войти в кабинку, нажала кнопку нужного этажа и повернулась лицом к дверям, когда между сходящимися створками появилась мужская ладонь. Двери дернулись и впустили Кузьмина. Когда он закончил отчитывать охрану и догнал меня?

Мужчина нажал кнопку закрытия дверей, развернулся ко мне всем корпусом, и кабинка вдруг показалась невыносимо тесной, хотя с легкостью вмещала десять человек. Я растянула губы в привычной вежливой улыбке.

Босс не ответил, продолжал сканировать меня. Невыносимо медленно, от носов обуви до самой макушки, не оставляя и сантиметра тела без внимания.

— Ты ничего не хочешь сказать? — спросил он наконец.