Страница 12 из 17
А вот и дом. Я открыл дверь, вошел внутрь и даже не включил верхний свет, только тусклую подсветку в коридоре. Скинул ботинки прямо у входа. Пальто упало на пол рядом. Ключи полетели на консоль, не долетев пару сантиметров. Галстук я сорвал на ходу и бросил куда-то в сторону спальни.
До кровати дошел почти на автопилоте. Упал на спину, не раздеваясь до конца. Матрас мягко принял тело, а я накрыл лицо руками и сильно сжал виски, словно это могло удержать череп от раскола.
Казалось, если сейчас чуть сильнее моргнуть — голова просто треснет на части.
Я лежал в темноте, слыша, как в ушах тяжело пульсирует кровь. Каждый удар отдавался внутри тупой вспышкой боли. Левая нога подергивалась от перенапряжения, мышцы сводило после нескольких часов на морозе. Я вытянул ее, помассировал бедро и икру через ткань брюк, чувствуя плотную каменную усталость и старые рубцы от десятка операций. Не открывая глаз, потянулся к тумбочке. Нащупал упаковку таблеток, едва не уронил, вытряхнул одну на ладонь. Следом бутылку воды. Горький привкус на языке, несколько глотков — и я снова опустился на подушку.
Пульсация в висках начала медленно отступать, напряжение отпускало тело сантиметр за сантиметром. Последней мыслью мелькнуло лицо ребенка и треснувшее стекло внедорожника. Потом темнота накрыла мгновенно.
Меня выдернул из сна настойчивый телефонный звонок. Не мелодия — сверло. Резкая, повторяющаяся, вгрызающаяся прямо в череп. Я дернулся, открыл глаза, не понимая, почему в комнате светло. Голова оставалась тяжелой, будто за ночь внутрь набили мокрых опилок.
Телефон продолжал вибрировать где-то рядом. Я нащупал его на кровати и ответил, даже не посмотрев на экран.
В ухо тут же ворвался голос Златы. Быстрый и звонкий. Она тараторила без пауз, сообщая, что меня уже двадцать минут ждут клиенты, что они нервничают, переглядываются, смотрят на часы и, судя по всему, готовы уйти в любую секунду.
Я сел на кровати. Комната качнулась.
Черт. Похоже, я вырубился, что не услышал ни одного будильника.
— Еду, — прохрипел и сбросил вызов.
Тело протестовало против любого движения. Нога отозвалась тупой знакомой болью, когда я встал. Я выругался сквозь зубы и пошел в ванную.
Холодная вода ударила в лицо. Я несколько секунд стоял, опираясь руками о раковину и глядя на свое отражение. Помятое лицо, темные круги под глазами, двухдневная щетина и уставший взгляд.
Душ принимать было некогда. Я быстро почистил зубы, умылся еще раз, пригладил волосы мокрой ладонью и вернулся в спальню. Свежая рубашка. Брюки. Первый попавшийся свитер поверх. Пальто. Нога дернула, когда я наклонился за носками.
— Твою мать, — пробормотал я, открывая тумбочку и доставая обезболивающее.
Через сорок минут я входил в приемную.
— Доброе утро, — излишне радостно поприветствовала Злата. Внимательно осмотрела меня с ног до головы. — Клиенты уже ушли. Сказали, будут искать другое агентство. Ваш подход им не нравится, — уголки пухлых губ дернулись в улыбке. И мне показалось, что во взгляде мелькнуло что-то похожее на удовлетворение, которое она тут же спрятала. — Извините, — добавила мягче. — Я старалась их удержать.
— Не сомневаюсь, — ответил я, понимая, что упустил довольно важного клиента.
Злата помолчала секунду.
— У вас все хорошо? — спросила она неожиданно заинтересованно.
— Замечательно, — сухо ответил я и прошел мимо помощницы в кабинет.
Глава 7. Злата
Егор Алексеевич прошел мимо и с силой захлопнул дверь кабинета. Стекло в перегородке дрогнуло. Я вскинула брови и промолчала, проглотив возмущение.
Настроение у босса, судя по всему, было хуже некуда. И, если честно, эта мысль неожиданно согрела лучше утреннего кофе. Я села за стол и сделала вид, что погружена в рабочие письма. На самом деле прислушивалась. За дверью некоторое время стояла тишина, потом послышались шаги, шум отодвигаемого кресла, короткий глухой удар, словно на стол бросили папку.
Прекрасное начало дня.
Просто шикарное!
Я улыбнулась и открыла таблицу с расписанием встреч. Клиент, который ушел, был действительно важным. Один из тех, кто приходит не за бесплатной консультацией, а с пачкой документов и крупным гонораром. Потерять такого — значит получить проблемы. И Егор Алексеевич их получил.
Минут через двадцать в приемную вошел человек, при виде которого хотелось вытянуться в струнку и смотреть строго перед собой. Вячеслав Львович Сизов. Владелец агентства. Я видела его всего пару раз, но забыть было сложно. Поджарый, чуть с сединой, с жесткой осанкой, привыкший, что двери открываются раньше, чем он к ним подходит.
— Доброе утро, Вячеслав Львович, — быстро поднялась я.
Он коротко кивнул, не задержав на мне взгляд.
— У себя?
— Да.
Больше ничего не спрашивая, направился прямо к кабинету Егора Алексеевича, распахнул дверь без стука и вошел.
Я медленно опустилась обратно в кресло.
— О-о-о, — выдохнула взволнованно.
Это уже было интересно.
Дверь закрылась не плотно, и спустя несколько секунд из кабинета донесся приглушенный, но отчетливо жесткий голос Сизова. Слова сначала тонули в посторонних звуках, потом стали различимее. Он отчитывал Егора. Спокойно, без крика, но так, что даже у меня между лопатками неприятно похолодело. За сорванную встречу. За потерянного клиента. За то, что люди такого уровня не ждут по полчаса в приемной, пока молодой партнер изволит выспаться или решить свои личные проблемы.
Я опустила взгляд и прикусила губу, скрывая рвущуюся улыбку. Внутри разливалось сладкое, почти детское удовлетворение. Наконец-то кто-то разговаривал с Егором Алексеевичем тем тоном, которым он обычно позволял себе говорить с другими.
За дверью что-то громыхнуло. Кажется, Вячеслав Львович ударил ладонью по столу. Потом я отчетливо расслышала слова о том, что, если он, Сизов, и муж родной сестры Егора Алексеевича хорошие друзья, это не значит, что Егор может вести себя безответственно и прикрываться связями.
Как я и думала. В карьере сыграли роль не только деньги. Талантливый мальчик с амбициями воспользовался правильными знакомствами. Конечно. А я-то думала, как в таком возрасте можно так высоко взлететь.