Страница 61 из 67
Глава 37.
* Женя *
Море сегодня было почти чёрным — тяжёлым, свинцовым, будто впитавшим в себя всю тяжесть предстоящего. Ветер яростно гнал рваные волны, которые с глухим рокотом разбивались о бетонный пирс. Туман стелился между причалами, превращая старые суда в размытые призрачные силуэты.
Старый портовый терминал выглядел заброшенным. Массивная бетонная коробка возвышалась среди ржавчины и дождя. Заколоченные фанерой окна напоминали пустые глазницы. Это место идеально подходило для того, чтобы здесь что-то закончилось. Или началось.
Я вышел из машины первым. Холодный, пропитанный солью воздух сразу ударил в лицо. Позади хлопнули двери — Андрей и Игорь. Гена остался у машины, его взгляд цепко обшаривал парковку.
Лиза осталась внутри. Я обернулся. Она смотрела на меня через стекло — бледная, с прижатой к губам ладонью. До последнего момента она умоляла не ехать. А когда поняла, что не отговорит, просто прижала ладонь к стеклу, будто пыталась удержать меня. В её глазах стояла такая тревога, что мне стало тяжело дышать.
Воронцов уже ждал внутри.
Зал бывшего ресторана был почти пуст. Столы сдвинуты к стенам, стулья опрокинуты. Мягкий свет ламп едва пробивался сквозь густые тени. В воздухе висел запах сырого дерева, старых сигар и солёной морской воды.
За огромными окнами бушевало море. Тёмные волны с грохотом бились о пирс, ветер раскачивал яхты, и их мачты жалобно звенели в тумане.
Воронцов сидел за дальним столом в тёмном пальто. Перед ним — чашка остывшего кофе и пепельница с тлеющей сигаретой. Он выглядел абсолютно спокойно. Слишком спокойно.
Его пальцы медленно постукивали по столешнице.
Раз. Два. Три.
Ровно. Размеренно. Как метроном, отсчитывающий последние секунды нашего спокойствия.
Андрей подошёл первым. Положил папку на стол.
— Здесь часть архива.
Воронцов несколько секунд просто смотрел на неё, не прикасаясь. Потом всё-таки открыл.
Тишина в зале стала почти невыносимой. Я слышал только, как потрескивает лампа над барной стойкой, как тяжело дышит Игорь рядом и как дождь хлещет по стеклу.
Воронцов перелистывал документы медленно, без спешки. Иногда его взгляд задерживался на какой-то строчке чуть дольше. Иногда он едва заметно хмурился.
И вдруг остановился.
Очень медленно поднял глаза.
И едва заметно усмехнулся — устало, почти разочарованно.
У меня внутри всё сжалось.
— Вы правда думали, что сможете меня обмануть? — тихо спросил он.
Голос был негромким, но ударил сильнее крика.
Игорь резко подался вперёд:
— О чём ты?
Воронцов закрыл папку и вдруг резко бросил её на стол. Листы разлетелись по тёмному дереву, как раненые птицы.
— Половина документов — подделка.
В зале повисла тяжёлая, звенящая тишина.
Воронцов медленно поднялся. Поправил рукав пальто и сделал шаг к нам. Его движения были спокойными, почти ленивыми, но от этого становилось только страшнее.
— Я пытался решить всё по-хорошему, — произнёс он тихо. — А вы решили поиграть.
Он остановился совсем близко. Так близко, что я видел тонкие морщины в уголках его глаз.
— А я очень не люблю, когда меня считают идиотом.
В его взгляде не было злобы. Было нечто ещё более тревожное — холодное, отстранённое разочарование человека, который больше не видел в нас достойных соперников.
И в тот миг я осознал: мы допустили ошибку.
— А где деньги? — спокойно спросил Воронцов.
От этих слов внутри у меня всё сжалось, будто ледяная рука стиснула сердце. Дышать стало тяжело.
Он стоял совсем близко — высокий, идеально спокойный, с этим своим ледяным, пронизывающим взглядом человека, который привык получать ответы немедленно. Его поза казалась расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая, тщательно сдерживаемая угроза — как у хищника, который ещё не атакует, но уже выбрал жертву.
Андрей рядом со мной напрягся. Игорь выругался сквозь зубы — глухо, яростно.
— Ты сейчас серьёзно? — процедил он.
Воронцов даже не посмотрел в его сторону. Его взгляд был прикован ко мне.
— Мы договаривались о документах и деньгах, — продолжал он всё тем же ровным, почти вежливым тоном. — А я пока вижу только жалкую попытку меня обмануть.
Его слова падали тяжело, как камни в воду, расходясь кругами напряжения. Воздух в зале стал густым, почти вязким.
За окнами яростно грохотало море. Волны бились о пирс с глухим, злым рокотом. Ветер выл в щелях старого здания, а где-то в глубине зала монотонно дребезжала лампа, будто отсчитывая последние секунды перед взрывом.
И вдруг двери терминала с громким стуком распахнулись.
Все резко обернулись.
В зал зашёл Дмитрий.
Он был насквозь промокшим, капли стекали по лицу. Тёмное пальто плотно облепило его тело. В руке он сжимал тяжёлую спортивную сумку, костяшки пальцев побелели от напряжения.
Дмитрий выглядел измотанным. Вместо привычной уверенности — лишь глубокая усталость и напряжение человека, который достиг предела своих сил.
Игорь резко шагнул вперёд, лицо исказилось от ярости:
— Ах ты су…
— Закрой рот и сядь, — холодно и властно оборвал его Дмитрий.
Я замер. Никогда раньше не слышал у него такого голоса — жёсткого и командного, лишённого тепла. Это был голос человека, который больше не играл.
Дмитрий подошел к столу и с усилием поставил сумку перед Воронцовым. В тишине резко и почти пугающе звякнула молния.
— Здесь деньги, — коротко сказал он.
Воронцов медленно перевёл на него взгляд. Впервые за весь вечер его железное спокойствие дало едва заметную трещину.
— Ты всё-таки приехал, — тихо произнёс он.
— А ты всё-таки окончательно сошёл с ума, — ответил Дмитрий, глядя ему прямо в глаза.
Повисла тяжёлая, звенящая пауза.
Игорь вдруг резко выхватил пистолет.
— Игорь! — рявкнул Андрей, но было уже поздно.
Игорь держал Воронцова на прицеле, тяжело дыша. Рука его дрожала от ярости.
— Хватит с меня ваших игр, — выдохнул он.
Воронцов даже не дрогнул. Только медленно посмотрел на пистолет, потом на Игоря и едва заметно усмехнулся:
— Вот поэтому Виктор никогда не доверял тебе серьёзные решения.
— Заткнись, — прошипел Игорь, делая шаг вперёд.
— Или что? Выстрелишь? — Воронцов слегка наклонил голову. — Думаешь, это что-то изменит?
Люди Воронцова у дверей мгновенно напряглись, руки потянулись к оружию. Ещё секунда — и всё могло закончиться кровью.