Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 60 из 67

Глава 36.

* Женя *

Дом почти не спал этой ночью.

В гостиной догорал камин — последние угли тлели тускло-красным, отбрасывая дрожащие тени на стены. На столе застыли остывшие чашки с тёмными кольцами от кофе — следы бессонных часов и тревожных размышлений. Воздух был тяжёлым, пропитанным усталостью и липким, почти осязаемым напряжением.

Все вымотаны до предела. У Андрея глубокие тени под глазами, плечи напряжены, пальцы то сжимаются в кулаки, то разжимаются. Игорь меряет шагами пространство у окна — резкие развороты, короткие движения, будто внутри него бушует буря, которую он едва сдерживает.

— Ехать ли вообще на эту встречу? — устало произносит Андрей, проводя рукой по лицу. — Отдавать фальшивую папку или… может, просто исчезнуть?

— Исчезнуть не получится, — жёстко отрезает Игорь. — Воронцов уже знает слишком много. Он найдёт нас где угодно. Даже на краю света.

Я молча стою у окна. За стеклом сереет сырое утро, дождь монотонно стучит по крыше, словно отсчитывая последние часы перед бурей. Капли медленно ползут по стеклу неровными дорожками — как слёзы, которые никто из нас не позволит себе пролить.

— Мы должны приехать, — тихо говорю я.

Оба поворачиваются ко мне. В их взглядах — смесь удивления и ожидания.

— Если мы не появимся, Воронцов сразу поймёт, что мы играем против него, — продолжаю я. — И тогда он не станет ждать. Ударит первым. И ударит так, что мы даже вскрикнуть не успеем.

В этот момент внутри меня что-то щёлкнуло. Словно открылся невидимый замок. Я вдруг осознал, что говорю и думаю почти так же, как когда-то говорил мой отец — жёстко, упрямо, готовый рисковать собой ради того, во что веришь.

Андрей долго смотрит на меня. В его глазах мелькают сомнения, воспоминания, тяжёлые вопросы. Наконец он медленно кивает:

— Хорошо. Едем.

Лиза стоит в дверях, закутавшись в толстый плед. Ткань сползла с одного плеча, но она не замечает. Её глаза полны тревоги.

— Женя… — она подходит ближе и берёт меня за руку. Пальцы холодные, дрожат. — Не надо ехать. Возьми больше охраны. Отмени встречу. Я чувствую — что-то пойдёт не так. Каждый нерв во мне кричит об этом.

Я сжимаю её ладонь, пытаясь передать хоть немного уверенности, которой у самого почти не осталось.

— Мы должны. Иначе будет только хуже. Воронцов не отступит. Он будет давить, пока не сломает нас всех.

— Но… — она делает ещё шаг, смотрит мне в глаза так, будто пытается запомнить каждую черту моего лица.

— Я вернусь, — тихо говорю я, притягивая её к себе. Она вздрагивает в моих объятиях, сердце бьётся часто-часто. — Обещаю. Что бы ни случилось — я вернусь к тебе.

Лиза ничего не отвечает. Только кивает, прижимаясь сильнее. Я чувствую, как дрожат её губы у моей шеи, и как она изо всех сил сдерживает слёзы.

Мы собираемся молча. Движения чёткие, почти механические — будто готовимся не к деловой встрече, а к бою.

На столе разложено всё, что у нас есть. Фальшивая папка лежит ближе всех — толстая, солидная, с тщательно подобранными документами. Смесь правды и ловко сделанной лжи. Рядом — несколько настоящих бумаг, спрятанных между фальшивками. Наш страховочный ход.

Чуть в стороне — маленькая флешка с копиями всего архива и крошечный диктофон. Наш последний козырь.

Игорь достаёт пистолет, проверяет обойму. Металл холодно поблёскивает в свете лампы.

— Положи, — резко говорит Андрей. — Если начнётся стрельба — мы оттуда уже не выйдем. Воронцов не дурак. У него свои люди, свои правила. В открытую мы не выиграем.

Игорь на секунду стискивает зубы так, что желваки ходят ходуном, но всё-таки убирает оружие.

— Ты прав, — хрипло бросает он. — Но от этого мне не легче.

Я смотрю на разложенные на столе вещи и понимаю одну простую и страшную вещь:

Мы идём в логово зверя.

И либо выйдем оттуда победителями, либо не выйдем вовсе.