Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 44 из 67

Глава 25.

* Женя *

Кабинет отца всегда казался мне странным. Даже в детстве. Он был слишком тихим, слишком взрослым. Здесь всегда пахло крепким кофе, морем и табаком. Тяжёлые тёмные шкафы уходили почти под потолок, как будто пытаясь дотянуться до чего-то невидимого. После смерти отца мама почти ничего не трогала. Она иногда заходила протереть пыль или открыть окно, но в остальном комната застыла во времени, как капсула, запечатавшая воспоминания.

Я сидел за его столом в одиночестве. За окном медленно светало. Серое балтийское утро наполняло комнату холодным светом, ветер раскачивал деревья, а в доме царила такая тишина, что я слышал, как шуршат старые бумаги под моими пальцами.

Мама наконец-то предоставила мне доступ ко всему: к папкам, документам и архиву отца. Не был уверен, что действительно хочу узнать правду. Но после нападения выбора уже не осталось.

На столе лежало несколько раскрытых папок, стопка старых договоров и ноутбук отца, который мне удалось включить только с третьей попытки. Экран тускло светился в полумраке комнаты, отбрасывая бледный отблеск на столешницу.

Я медленно листал бумаги, пытаясь что-то понять. Большинство из них были обычными портовыми документами: накладные, маршруты, номера контейнеров, логистические схемы. Но чем дольше я читал, тем больше замечал странности.

Некоторые страницы были выделены красной ручкой. На других отец делал короткие пометки:

«Не проводить через терминал 4»,

«Перенести на ночную смену»,

«Только через В»,

«В».

Я нахмурился. Сначала подумал, что это просто пометка. Но потом снова наткнулся на ту же букву. И ещё раз. И ещё. Она повторялась в разных документах, будто шифр, который я пока не мог разгадать.

На одном из договоров сбоку почерком отца было написано:

«Воронцов требует изменить маршрут».

Меня охватило тревожное чувство. Я взял следующий документ. На бумаге это был контракт на перевозку оборудования через Калининградский порт. Но цифры в сумме были невероятными — слишком огромными для обычной логистической операции.

Я перевернул страницу.

Получатель:

BalticCrownLogistics.

Подпись:

А. Воронцов.

Медленно выдохнул. Впервые это имя появилось не в чужих разговорах или заметках, а в официальных бумагах. Оно стало настоящим, живым и пугающим.

Я открыл ещё одну папку. Внутри были копии договоров за разные годы. Некоторые листы были вырваны, другие испачканы кофе или смяты так сильно, будто отец постоянно носил их с собой, перечитывал и искал ответы.

Одна дата сразу привлекла внимание — 2012 год. Это было за месяц до смерти Виктора Лебедева. Я приблизил документ. Договор касался груза, который должен был пройти через северный терминал порта. Почти половина текста была зачеркнута вручную, а внизу стояла пометка отца:

«После этого всё развалится».

По моей спине пробежал холод. Я быстро просмотрел остальные бумаги. Чем дальше я читал, тем страшнее становилось. В последние месяцы жизни отец явно чего-то боялся. Это чувствовалось в каждой строчке: пометки на полях, подчеркивания фамилий, иногда одно слово огромными буквами: «НЕТ». Словно он пытался остановить что-то, что уже нельзя было остановить.

Я потер лицо руками и откинулся на спинку кресла. В голове стучало. До этого момента я надеялся, что взрослые преувеличивают. Это просто старые криминальные истории, которые давно закончились. Но документы выглядели слишком настоящими. Особенно договоры с подписью Воронцова.

Аркадий Воронцов.

Имя постепенно начинало приобретать зловещий оттенок — как тёмная тень, медленно окутывающая город.

Я снова открыл ноутбук отца и принялся искать информацию о Baltic Crown Logistics. Папок было множество: отчёты, переводы, служебные письма. Один из файлов оказался защищён паролем. Я уже собирался закрыть окно, когда внезапно вспомнил дату рождения отца. Не подошло. Я попробовал ввести свою дату рождения. Ошибка. Раздраженно выдохнув, я машинально ввел дату смерти Виктора Лебедева.

Файл открылся.

У меня внутри всё оборвалось. Это была переписка. Последнее письмо отправил отец — короткое, без приветствия:

«Аркадий начинает убирать людей. Виктор хочет выйти. Если со мной что‑то случится — не верь Дмитрию»

.

Я застыл. Воздух словно выбило из лёгких. «Не верь Дмитрию», — прозвучало в голове. Несколько секунд я смотрел в экран, не в силах двинуться. В памяти мгновенно всплыло лицо Дмитрия: его спокойный голос, дорогие рубашки, разговоры об отце, странная реакция на фамилию Воронцова.

Нет, это не может быть правдой. Или всё же может? Я резко захлопнул ноутбук. Сердце колотилось с такой силой, что меня начало мутить. Ситуация усложнилась. Впервые я не знал, кому можно верить.

***

Из кабинета я вышел на ватных ногах. В коридоре пахло ванилью — мама, наверное, пекла что‑то на кухне. Я медленно спустился по лестнице, чувствуя, как каждая ступенька отдаётся в висках.

Она стояла у плиты, помешивала что‑то в кастрюле. Услышав мои шаги, обернулась:

— Женя? Ты уже встал? Я как раз… — она осеклась, увидев моё лицо. — Что случилось?

Я молча прошёл к столу и сел. Руки всё ещё дрожали.

— Мам, — голос прозвучал хрипло, — ты когда‑нибудь слышала про Аркадия Воронцова?

Она замерла. Ложка застыла в воздухе, потом медленно опустилась на блюдце.

— Откуда ты это взял? — спросила она тихо, слишком тихо.

— В бумагах отца. И в его ноутбуке. Он писал: «Аркадий начинает убирать людей». И ещё — «Не верь Дмитрию».

Мама побледнела. Она отвернулась к окну, сжала край фартука. Несколько долгих секунд в кухне слышалось только тиканье часов.

— Я думала, ты никогда не найдёшь эти документы, — наконец произнесла она.

— Почему? Почему ты ничего не рассказывала?

— Потому что хотела тебя защитить, — она повернулась ко мне, и я впервые увидел в её глазах такую усталость. — Твой отец знал, что это опасно. Он просил меня никогда не втягивать тебя в это.

— Но я уже втянут, — я сжал кулаки. — Меня уже ударили по голове, мам. И это явно связано со всем этим. С Воронцовым. С Дмитрием. С тем, что отец написал.

Она подошла и села рядом, взяла мои руки в свои.

— Я боялась, что ты станешь искать ответы, — призналась она. — И что правда окажется слишком тяжёлой.

— Но я имею право знать, — я посмотрел ей в глаза. — Пожалуйста, расскажи мне всё. С самого начала.

Мама вздохнула, провела рукой по волосам.