Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 67

— Об угоне, — произношу я, и внутри всё сжимается от этого слова. — Это же папин «Форд». Только второй год на нём езжу, и всё ещё кажется, что он вот-вот войдёт в гараж, хлопнет дверью и спросит: «Ну что, покажешь, как ты его бережёшь?» А теперь его нет. Они забрали его. Специально, чтобы я понял: им подвластно всё, что мне дорого.

Мама закрывает глаза, будто от боли. Она всё понимает. Знает, сколько этот автомобиль для меня значит.

— Да, — тихо соглашается она. — Надо. Сейчас позвоню в дежурную часть. Хоть что-то сделаем.

— И ещё… — я сглатываю, чувствуя, как от этой простой бытовой мысли становится чуть легче дышать, — мне нужен новый телефон. Он, наверное, с ума сходит, не может до меня дозвониться. А я даже не знаю, видел ли он, как меня уволокли, или сам потом что-то заподозрил…Пока напишу ему ВК.

Мама вздрагивает.

— Конечно.

Я слабо улыбаюсь — улыбка выходит кривой, болезненной, но это всё-таки улыбка.

— Спасибо, мам.

Она подходит, поправляет одеяло, будто я снова маленький, и на секунду прижимает ладонь к моему лбу, проверяя, нет ли жара.

— Всё будет хорошо, — шепчет она. В её словах столько надежды и страха, что мне хочется обнять её и пообещать, что я больше никогда не пойду туда, где опасно. Но я не могу. Теперь я понимаю: опасность уже здесь. Она в нашем доме, в наших воспоминаниях, в каждом слове, которое мы боялись сказать три года.

Нужно действовать. Подать заявление об угоне папиной машины — первый официальный след, за который можно ухватиться. Купить телефон. Понять, что делать дальше.