Страница 11 из 67
Глава 5.
* Лиза *
Телефон лежит у меня на коленях уже почти десять минут. Экран давно погас, но я всё равно смотрю на него так, будто он может сам решить за меня, что делать дальше.
Написать ему?
Не писать?
Сделать вид, что ничего не было?
В груди неприятно щемит от одной только мысли о Жене. Перед глазами снова всплывает тот момент: его взгляд, улыбка, то, как он незаметно сунул мне в руку запасной телефон, пока остальные гости осматривали дом.
— Да позвони ему уже, — говорит Аня, лёжа на кровати и подпирая голову рукой. — Не могу понять, почему ты до сих пор не сделала этого! Он не будет ждать вечно, ты же знаешь?
Я вздыхаю и осторожно достаю из‑под подушки небольшую резную шкатулку. Она досталась мне от бабушки — изящная, с тонким узором по бокам и крошечным замочком. Снимаю с шеи тонкую цепочку с крошечным ключиком, вставляю его в замочек и проворачиваю. Крышка с тихим щелчком открывается. Аккуратно кладу телефон внутрь, закрываю шкатулку, снова запираю её и вешаю ключик обратно на шею. Прячу шкатулку под подушку, прикрываю её краем пледа и поворачиваюсь к Ане.
— Вот так буду хранить, — говорю я чуть слышно. — Теперь он точно в безопасности. Никто не догадается.
Аня приподнимается на локте, с любопытством разглядывая шкатулку:
— Классный тайник.
— Уже пару лет как Игорь начал рыться в моих вещах, — хмуро отвечаю я. — Он думает, я не замечаю, но я всё вижу. Каждый раз, когда я ухожу, он проверяет мой стол, заглядывает в ящики… Как же достало!
— Жесть, — качает головой Аня. — Как ты справляешься с таким графиком? Пары, репетиции, да ещё и эти вечные проверки…
Я пожимаю плечами:
— Привыкла. Зато у меня теперь куча секретных мест. Хочешь, покажу ещё?
— Конечно, — улыбается Аня. — Но сначала напиши ему.
Я снова вздыхаю и сажусь на край кровати, обхватив колени руками:
— Ты не понимаешь, Аня. Он бабник. Какой смысл начинать с мужчиной, который, как мы обе знаем, не станет ждать разрешения на отношения?
— Не стоит думать, что он бабник, — говорит подруга.
— А какой парень целует девушку в ванной во время прогулки по дому, а потом тайком даёт ей запасной телефон? — я смотрю на неё с лёгкой усмешкой, но внутри всё сжимается.
— Тот, кто нереально крутой, — подмигивает Аня.
Я перевожу взгляд в окно — небо медленно темнеет, первые звёзды появляются на горизонте.
А груди снова нарастает тяжесть.
— Я уже знаю, к чему это приведёт, — тихо говорю я.
Аня закатывает глаза:
— И что же, ясновидящая?
— Я влюблюсь в него без памяти, а он будет флиртовать с каждой девчонкой в городе, пока я сижу дома взаперти. И у него идеальное оправдание — ведь мне нельзя выходить. Честно говоря, я даже не буду его винить. Кому нужна девушка, с которой нельзя нормально увидеться?
— Твоим братьям пора бы угомониться, — возмущается Аня. — Тебе почти девятнадцать! Ты уже не ребёнок!
— Знаю, — я резко плюхаюсь на кровать рядом с подругой, и мы, не сговариваясь, смотрим в потолок, погружённые в свои мысли.
Аня может делать гораздо больше, чем я, — свободно гулять по городу, ходить на вечеринки, знакомиться с кем угодно, планировать выходные без оглядки на чьи‑то запреты, даже летать в другие города и страны без надзора. Но ни разу она не заставила меня чувствовать себя обделённой. Наоборот, Аня всегда умела так подать ситуацию, что я начинала верить: у меня тоже всё получится — пусть и по‑своему.
— Тебе надо ему написать, — вздыхает Аня. — Хотя бы чтобы вернуть телефон. Он, наверное, дорого стоит. Вот тебе и предлог.
— Но если бы он хотел со мной поговорить, почему сам не позвонил и не написал? — тихо возражаю я.
— Потому что, насколько он знает, телефон мог найти твой брат или кто‑то ещё. Он понятия не имеет, что тут у вас творится.
— Точно… Я об этом не подумала, — я замолкаю на несколько секунд, теребя край пледа. — Ладно. Я напишу ему.
Аня воодушевляется и садится прямо, глаза загораются:
— Давай прямо сейчас.
Я ощущаю, как сердце сжимается от волнения:
— Нет, позже.
— Нет, сейчас.
— Завтра вечером. Тогда я буду уверена, что он дома.
— Откуда ты знаешь, что он будет дома?
— Ну, сегодня понедельник. По понедельникам обычно ничего особенного не происходит, правда?
— Лиза, перестань, — Аня берёт меня за руку, слегка сжимая её пальцы. — И что ты ему напишешь?
Страх накрывает меня с головой.
Я думаю о том, сколько девушек, наверное, пишут ему каждый день — красивых, свободных, без всей этой семейной истории за спиной. У меня же друзей почти нет — не потому что я не хочу, а потому что так вышло. Из‑за семьи. Из‑за того, что братья контролируют каждый мой шаг. Из‑за вечных «тебе нельзя», «это опасно», «мы лучше знаем».
В школе я держалась особняком — кто захочет дружить с девчонкой, которую каждый день забирает из школы хмурый брат на чёрном внедорожнике? А последние несколько лет и вовсе провела на домашнем обучении, ко мне приходили репетиторы. На прогулках со мной всегда кто‑то был рядом. На дни рождения приглашали редко — боялись, что придёт «сопровождение». А если и звали, то потом спрашивали: «А что это за дядя стоял у входа?». Я занималась танцами, казалось, только тогда, в студии, чувствовала себя свободной хотя бы на пару часов.
В университете всё было почти так же, как в школе — с той лишь разницей, что теперь я училась в престижном вузе. Меня все равно сопровождал либо охранник, либо Гена, наш водитель. Они терпеливо ждали у входа, пока я слушала лекции, сидели в машине неподалеку во время семинаров, сидели у кафе, если мне вдруг хотелось выпить кофе с однокурсниками.
Однокурсники быстро это подметили. Кто‑то косился, кто‑то шутил за спиной, а пара девчонок однажды прямо спросили: «Лиза, а это обязательно — с охраной на пары?» Я только пожимала плечами и отшучивалась, мол, завидуйте, лохи!
В глубине души понимала: из‑за этого я снова остаюсь в стороне. Никто не звал меня на посиделки после учёбы, не предлагал вместе подготовиться к экзамену, не приглашал в поход на выставку. Все чувствовали эту невидимую границу — девушку с охраной просто не вписывали в обычные студенческие планы.
И даже тот факт, что наша семья довольно состоятельна, не улучшал ничего. Что толку от кучи денег, если тебе даже некуда их потратить?
Я бы хотела путешествовать. Сдать на права. Да просто сходить в бар или клуб! Почувствовать себя свободной.
Мечты, мечты…