Страница 92 из 143
– Поэтому я не стал врачом, поэтому многие годы отказывался переступать порог больниц и всего, что с ними связано. Все из-за нее. Я до самого конца школы был вынужден регулярно ходить к психологу, а потом сам разбирался с последствиями своей фобии. Оказалось, я боюсь не больниц и врачей – они лишь воплощение того, вокруг чего витает смерть. И я всегда бегу от нее, чтобы не столкнуться с ней снова.
Лайт молчал. Он смотрел на него взглядом ребенка, нуждающегося в защите от монстров под кроватью. Хотя обычно именно Лайт был тем, кто брал ситуацию под контроль и всячески помогал ему. Может, он поспешил с рассказом? Ведь знал, что история звучит весьма мрачно.
– Я предпочитаю никого не подпускать к себе слишком близко, чтобы не потерять их. Смерть дорогих мне людей – то, что может сломать меня вконец. Ведь я уже надломлен и прекрасно знаю об этом.
Взгляд Лайта стал еще отчаяннее. Казалось, в нем бушует столько эмоций одновременно, что это мешало прочесть, что за этим скрывается.
Парень не сказал больше ни слова; зато он обнял его. И Мин вновь почувствовал себя, как в Лампанге – объятия дарили исцеление, которое он хотел принять. Он же в свою очередь намеревался сделать все, чтобы владелец объятий тоже принял его.
Нелепые фобии и старые раны периодически проявлялись на его коже, но Лайт зашивал их ювелирными стежками, как опытный хирург.
Если парень продолжит его обнимать, он выдержит. Это был прагматичный расчет, пусть даже и затуманенный чувствами. Курс лечения, прописанный самому себе – ювелирные стежки и крепкие объятия. Одного конкретного докторишки.
_________________________________
(James Arthur – Medicine)