Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 136 из 143

Мин помнил отца именно таким: постоянно занятым, непоколебимым, строгим и отвергающим его раз за разом. С годами многие вещи исказились, а далекие воспоминания о более теплом, заботливом отце, бравшем его на руки и смеявшемся с ним на пару, стали походить на замыленный и очень тусклый сон. Мин знал, что это его воспоминания, но связь с ними оборвалась.

– Это ошибка, о которой я буду жалеть до конца своих дней, – вдруг заговорил отец, однако казалось, что кто-то другой. – Я виню себя за это сильнее, чем даже ты меня. Я злился на несправедливое стечение обстоятельств годами и замкнулся в себе. Замкнулся настолько, что даже оттолкнул тебя, а ведь ты был ребенком. Моим ребенком. Ты нуждался во мне, пусть и ненавидел меня. С каждым годом ты отдалялся все сильнее, а я никогда не был хорош в выражении чувств. Оказалось, без твоей матери я не мог даже с родным сыном найти общий язык. Раттана упрощала и помогала вести беседы так естественно, что мне удавалось забыть о любых неудобствах и переживаниях. Она была моей душой, моей радостью, моим смехом, моей смелостью. Без нее я бы не достиг того, что имею сейчас. – Глаза мужчины озарились несвойственной для них нежностью, когда речь зашла о женщине, покинувшей их обоих так несправедливо рано. – Она всегда знала, как важна для меня работа, и была готова быть на втором месте. И мне так жаль, что я позволил ей это. Позволил уступать раз за разом и жертвовать собой. И не успел напомнить, что несмотря ни на что, я любил ее так, как умел. Всем своим эгоистичным сердцем. Она была лучше меня, мне никогда не сравниться с ней. Однако ты – другой. В тебе живет частичка матери, и я каждый день вижу Раттану в тебе. Сперва мне было больно видеть это сходство, поэтому я скрылся за работой, но сейчас… ты даришь мне утешение. Я смотрю на тебя и вижу, что наша любовь с Раттаной не закончилась после ее смерти. Она живет в тебе, и я хочу, чтобы ты был счастлив. Если бы она переродилась и узнала, что я не справился с главным своим долгом, то не простила бы меня. Я поступал неправильно, когда давил на тебя из-за медицинского. Думал, что знаю, как лучше для тебя. В детстве ты мечтал стать врачом, и я воспринимал твой отказ как подростковое упрямство и один из способов пережить горе. Но я ошибся.

Для Мина самым счастливым сном был тот, где мама жива и обнимает его каждый день, а отец извиняется за одинокий кошмар длиной в десять лет и готов любить его любым. Со всеми принятыми им решениями кем быть, а кем – нет.

Но мертвецы не оживают. А вот живые способны что-то изменить и найти дорогу к искуплению.

И его отец, чьего одобрения он так жаждал, но страстно это отрицал, сейчас говорил о своих чувствах. Мин забыл сколько ему лет – тринадцать или двадцать четыре. Пока живы родители, ребенок остается ребенком, неважно сколько ему лет. Сердца детей неизменно тянутся к ним, даже переступая через осколки искалеченного и болезненного прошлого. Не имеет значения, как глубоко оно зарыто: в детях всегда живет желание простить родителей, и наоборот.

– После случившегося с ней… я не мог стать врачом. И до сих пор не хочу. – Мин вложил тысячи мельчайших сплетений эмоций, страданий, горечи в два предложения. Как это оказалось просто и как долго формировалось… Зачем нужны учения с тысячами страниц, если правду можно облечь в несколько слов?

– Я был бы рад, пойди мой сын по моему пути, но, если нет, ты по-прежнему мой источник счастья, и я… люблю тебя, Таксин, – никогда прежде отец не звучал так неуверенно и робко. Мужчины в этом доме разучились говорить о любви. Любовь умерла в них вместе с женщиной по имени Раттана. А теперь наконец возрождалась. В одном – ради собственного сына, в другом – ради парня, сломавшего его стены.

– Папа…

Слово сорвалось неосознанно, будто шло в комплекте с «Я люблю тебя» и его настоящим именем

[66]

[Имя Таксин в тайском языке означает «источник счастья».]

, но не верилось, что их действительно произнесли. И не кто-то другой, а он сам. Туманный образ из прошлого прояснялся, делая силуэт молодого мужчины, который возвращался вечерами и целовал их с матерью, более отчетливым.

– Мне нужно понять одно: то, что между вами с Лайтом – это эксперимент или временная забава? Знаю, молодые люди в ваше время любят экспериментировать.

Хотелось объяснить, что Лайт – не пятнадцатиминутная поездка на заднем сиденье такси со случайным попутчиком. А скорее долго заждавшийся поезд, который обязательно довезет к месту прибытия, каким бы оно ни было.

– Но… если это не так, я не буду препятствовать. – Мин боялся даже выдохнуть. – Как твоему отцу, в этот раз мне следует лучше позаботиться о дорогом тебе человеке. Лайт достойный юноша, он заслуживает прожить длинную и хорошую жизнь. И у меня есть ресурсы проследить, чтобы так и случилось.

– Ты серьезно? – хрипло переспросил Мин от невозможности услышанного.

– Если желание, чтобы ты последовал по моим стопам, делает из меня врага, я отступлюсь от него. Будь кем хочешь, люби кого пожелаешь. Я захотел стать врачом по собственной воле и создал больницу, а затем целую компанию, опять же для себя. Главная мечта моей жизни сбылась, и мне посчастливилось пережить настоящую любовь с Раттаной. Неправильно лишать тебя этого. Мне не следовало перекладывать свои желания и стремления на тебя. Если ты не хочешь работать со мной, я приму твой выбор. Прости, что это заняло у меня так много времени. Твоя мама постоянно твердила, что я слишком упрям, хотя раньше я считал это преимуществом.

– А как же «VN Medicine»?

Петля, что затягивалась у горла с каждым годом все туже.

– Это всегда будет твоим наследием, но мне только пятьдесят один и до состояния дряхлого старика еще далеко. Я продолжу заниматься больницами сам, а когда уже не смогу, у меня есть преимущество, которое передастся тебе – это право владельца решать. Если твое решение – не участвовать лично, отыскать достойных и проверенных людей для этого будет достаточно. Просто проследи за еще одним нашим с матерью ребенком. Она многим жертвовала ради того, чтобы у других появилась возможность жить.

– Но… как же вся эта чушь про мораторий? – вспомнил он слова отца, когда тот вновь подключал научную термина-логию, делая суждения о его жизни и великодушно выдавая очередной ярлык.

– Это не чушь, а доказанный учеными кризисный период, который переживает нынешнее молодое поколение. Ты не один.

– Я… не знаю, что сказать.

Мин путался в мыслях, словно в непроходимой трясине, где любое неосторожное движение могло стоить жизни.