Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 115 из 143

19 глава

После приезда в Бангкок планы Мина снова перемешались. С ним связалась полиция и попросила приехать в участок, чтобы дать показания насчет нападения на отца. Там считали, что между этим случаем и его похищением есть связь, поскольку на их семью уже во второй раз покушались в течение полугода. Поэтому сотрудники полиции стремились докопаться: имеет ли эта теория конкретные основания. Мин принялся выведывать подробности у людей отца, те рапортовали, но что-то не сходилось.

Нун заставила его поесть перед выходом. И всю дорогу до участка в голове Мина вертелось: Лайт настойчиво пытался до него дозвониться. Неужели парню действительно было, что сказать о его отце?

Что ж, теперь он имел веский повод с ним связаться. Мин решил позвонить ему только для того, чтобы развеять сомнения перед тем, как пообщается с полицейскими.

– Алло.

– Что ты хотел рассказать мне об отце? – с места в карьер нырнул он.

В трубке раздались посторонний шум и голоса, после чего Лайт с отдышкой ответил:

– Подожди секунду, – тот, похоже, переместился в другую комнату, ибо вскоре стало куда тише. – Спасибо, что перезвонил.

– Ближе к делу, – сухо процедил Мин.

– Есть кое-что, о чем твой отец приказал тебе не говорить.

– И откуда же тебе известно об этом?

– Вчера я узнал, что Кхун Равит очнулся, и пришел навестить его. Я уже приоткрыл дверь, когда услышал голоса, но меня не заметили.

– Шпионил значит… – Мин поступил бы точно так же, чего уж кривить душой. Тем не менее не сдержался: – Однако! Какую змею отец пригрел на груди! Мое первое мнение о тебе оказалось не таким уж ошибочным.

Воцарилась тишина. Мин представил, как розовеют от возмущения щеки Лайта на очередное обвинение.

– Ты все же редкостный придурок! Но я не поддамся на твои ребяческие провокации. – Лайт звучал задетым, но даже теперь пытался вести себя разумно. – Мы оба знаем, что я не имел плохих намерений и, вообще, мог ничего тебе не говорить!

Мину в очередной раз досталась роль злодея. Может, так и должно быть. Жизнь все равно приписывала ему ее, хотел он того или нет.

– Ладно. Говори, если есть что сказать, – выдавил, сглатывая упрямство и осадок чувств.

– Твой отец ехал на бизнес-ужин, и в последний момент один из участников все отменил, но попросил встретиться лично, прислав новый адрес. Он едва успел выйти из машины, когда понял, что это место для встречи весьма странное. Он вот-вот собирался уехать, но вдруг раздался выстрел. Пуля попала в вашего водителя, – рассказывал Лайт. – Кхун Равит начал убегать, однако кто-то из этих подонков добрался до него, и завязалась драка. Твоему отцу повезло, что он смог вырваться, и кто-то услышал шум, хотя к тому времени, как его обнаружили, Кхун Равит был уже без сознания от многочисленных ударов.

Ранее Мину сообщили, что отца пытались ограбить какие-то местные бродяги, и в результате потасовки тот неудачно упал. О настоящем огнестрельном оружии никто даже не заикнулся!

– Что известно о нападавших?

– Полицейские опросили свидетелей, которые прибежали на шум, и составили примерный фоторобот двух преступников. Наверное, тебя попросят взглянуть на них. Вчера они приходили в больницу, когда узнали, что Кхун Равит очнулся, но он сказал, что никогда раньше не встречал их. И попросил не упоминать при тебе, что это было спланированное нападение с оружием.

– Пи’Ривай жив?

Водитель работал на их семью долгие годы.

– Да, но его ранили в руку.

– Мне надо… идти, – бросил он напоследок и отключился.

Мин тут же воспроизвел в памяти Нила Напата в отцовском кабинете, жаждущего наказать его. Что если американец сдержал обещание и все-таки перешел границы?

В участке Мина провели уже в знакомую допросную комнату, где несколько месяцев назад он сидел из-за Наны. Прямо дежавю. И не самое приятное, стоило подчеркнуть!

– Фоторобот не гарантирует стопроцентного сходства, и все же есть вероятность, что вы кого-то опознаете. Ваш отец, к сожалению, еще не способен дать показания, а ваш водитель не смог разглядеть лиц нападавших из-за темноты.

Мин мало что знал об окружении отца вне больницы, но ударить в спину мог даже самый близкий. Особенно в мире больших денег. Некоторые просто не выдерживают чужого успеха.

Сотрудник полиции показал изображения двух людей. Первый был Мину незнаком, да и во внешности этого человека отсутствовало хоть что-то примечательное – типичный азиат, которого можно встретить на любой улице. Но вот второго, пусть даже фоторобот и выглядел неточно, он сразу узнал. Увесистый мужчина со свирепыми глазами – такое лицо невозможно забыть.

– Мне кажется… это тот тип по кличке Макао, что похитил меня. Я не совсем уверен, но фоторобот очень похож на него.

Мозаика из осколков сведений складывалась. Неужели на отца напали из-за него? Нил Напат решил отомстить, подослав своих людей? Если да, то понятно, от кого Нана набралась подобных идей.

– Это уже что-то.

В участке подняли все материалы по его похищению, и еще минут двадцать Мин отвечал на вопросы. Нет, его жизни ничего не угрожало за последние месяцы, нет, в Шанхае никто не покушался на него. Какое-то время он раздумывал, стоит ли рассказать о встрече отца и Нила Напата, но в итоге поведал полиции и об этом. Происходящее перестало быть забавной игрой. Оно переросло в нечто опасное не только для них с Марой, но и для их семей.

Когда дача показаний подошла к концу, и Мин вышел обратно на улицу, чувство вины пронзало острыми иглами.

Ему нужно было поговорить с кем-то об этом. Он собирался встретиться с Марой сразу же после приезда из Шанхая, но работа и нападение на отца помешали. Мин не стал ей звонить, а отправил короткое сообщение о том, что направляется к ней. Мать купила Маре квартиру, когда она в очередной раз взбунтовалась и потребовала независимости.

Спустя месяц работы в китайском филиале ему требовалось на несколько дней улететь в Нью-Йорк для личного участия в переговорах с новой пиар-компанией. Переписка и разговоры по видеосвязи с Марой носили частый характер. Чертовка таки поехала в Америку, якобы рассматривать варианты заграничных университетов, а на деле морочила своему отцу голову. Подруга сказала, что навестит его, пока он в «Большом Яблоке»

[58]

[«Большое Яблоко» – самое известное прозвище Нью-Йорка, возникшее 1920-х годах.]