Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 5

Утром, когда первые лучи солнца пробились сквозь тяжелые шторы, Вера встала. Она не стала будить Дениса. Наоборот, она хотела, чтобы он проспал, чтобы у нее было время на сборы, на то, чтобы надеть свою боевую броню. Она выбрала строгий черный костюм, тот самый, в котором она ходила на самые сложные переговоры, и высокие шпильки, которые придавали ей рост и уверенность. Она собрала волосы в безупречный, туго закрученный пучок на затылке, подчеркнув линию шеи, и сделала макияж, который не оставлял места сомнениям — четкие линии, холодная помада. В зеркале на нее смотрела не та Вера, которая вчера ждала праздника, а та, которую боялись противники в суде. Та, которая могла уничтожить любого, кто посмеет бросить ей вызов.

Когда она спустилась вниз, на кухне уже горел свет. Денис сидел за столом, поглаживая кружку с кофе, и старался не смотреть ей в глаза. Он выглядел виноватым и смущенным, но в этом смущении не было раскаяния. Это было смущение человека, которого застали на месте преступления, и который теперь лихорадочно прикидывает, как выкрутиться.

— Доброе утро, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Ты рано встала. Может быть, нам стоит поговорить?

— О чем, Денис? — спросила Вера, наливая себе чай. Голос ее звучал ровно, как отполированная сталь. — О том, как ты планируешь уйти ко мне, или о том, как ты собираешься сделать это красиво?

Он поперхнулся, и кружка с грохотом ударилась о стол, расплескивая темную жидкость на белоснежную скатерть. Он поднял на нее глаза, и в них мелькнул испуг.

— Вера, я не знаю, что ты слышала... это был не тот разговор, который ты могла подумать. Лиза просто расстроена, я ее успокаивал.

— Правда? — усмехнулась Вера, и в этой усмешке было столько презрения, что Денис буквально съежился. — Ты стоял перед ней на коленях, держал ее за руки и клялся, что уйдешь от меня. Я не глухая, Денис. И я не дура. Я просто слишком долго притворялась, что не замечаю очевидного.

Она подошла к столу, поставила чашку и посмотрела на него сверху вниз. Она видела, как он бледнеет, как его губы дрожат, и это зрелище приносило ей странное, почти болезненное удовлетворение.

— Ты ошибаешься, — прошептал он.

— Нет, — отрезала она, — это ты ошибся. Ты ошибся, когда решил, что я позволю себя уничтожить. Что я исчезну, растворюсь в воздухе, чтобы вам с моей сестрой было удобно. Я не исчезну. Я стану вашим кошмаром. Ты меня понял?

Она повернулась и, не оборачиваясь, вышла из кухни, оставив его сидеть в луже пролитого кофе с разбитой кружкой. Она чувствовала его взгляд на своей спине, но это было уже не важно. Внутри нее горел огонь, и этот огонь требовал действий.

В офисе ее ждал холодный прием. Коллеги, которые вчера так тепло поздравляли ее, теперь избегали встречаться с ней взглядом. Они знали. У них была своя кухня, свои сплетни, и они уже мысленно списали ее со счетов. Вера прошла в свой кабинет, и каждый шаг отдавался в висках тяжелым гулом. Она села за стол, открыла ноутбук и начала действовать.

Планерка началась с того, что Сергей Петрович, не глядя на нее, объявил о новом назначении. Андрей Захаров, молодой, амбициозный мужчина с острым подбородком и наглыми глазами, важно развалился в кресле, которое раньше было ее, и слушал, как ему скармливают ее проект, ее детище. Вера смотрела на это, и в груди у нее разрасталась ледяная пустота. Она видела, с какой жадностью он смотрел на документы, на презентации, которые она готовила ночами, и ей хотелось вылить на него кофе, но она сдержалась.

— Итак, — закончил Сергей Петрович, — я уверен, что под руководством Андрея этот проект выйдет на новый уровень. Вера Сергеевна, вы в курсе, мы рассчитываем на вашу поддержку на начальном этапе.

Вера медленно поднялась. Она посмотрела на каждого из собравшихся, и в ее взгляде было столько презрения, что в комнате повисла гнетущая тишина.

— Сергей Петрович, я хочу поблагодарить вас за многолетнее сотрудничество, — сказала она, и голос ее звучал жестко и чеканно. — Я работала с вами пятнадцать лет. Я привела в эту фирму больше клиентов, чем любой из вас. Я вытянула дела, которые были обречены. И теперь, когда я приношу вам контракт, который принесет миллионы, вы решаете, что я устарела? Вы решаете, что я не нужна?

Она перевела взгляд на Андрея.

— Молодой человек, вы даже не представляете, с чем столкнетесь. Клиенты не дураки. Они видели меня. Они доверяли мне. Посмотрим, сколько вы протянете, когда поймут, что их дело передано в руки мальчика, который знает теорию, но не знает жизни.

— Вера, это неуважительно! — воскликнул Сергей Петрович, багровея.

— Нет, Сергей Петрович, это честно, — ответила она, и в ее голосе зазвенели стальные нотки. — Вы решили меня уволить. Я это понимаю. Не надо делать вид, что это «перераспределение обязанностей». Просто скажите, что я вам больше не нужна. И я подам заявление.

Она сняла с шеи бейдж и положила его на стол перед собой. Все замерли. Она видела, как Захаров побледнел, понимая, что он сел в лужу. Она видела, как Сергей Петрович открыл рот, чтобы что-то сказать, но она его перебила.

— Но прежде чем я уйду, — сказала она, делая паузу, — я хочу сообщить вам приятную новость. Мне пришло предложение, от которого я не могу отказаться. Вы знаете дело о наследстве семьи Верховцевой? То самое, от которого все отказались?

Она видела, как изменились лица. Верховцева — это была сложная, грязная история, в которой участвовал бывший муж Лизы, тот самый человек, которого Вера когда-то ненавидела всем сердцем. Игорь Романов, банкир, которого она считала ответственным за разбитое сердце сестры. Но теперь она знала правду о своей сестре, и эта правда перевернула все с ног на голову.

— Я согласилась вести это дело, — сказала Вера, и ее слова повисли в воздухе, как удар хлыста. — И я собираюсь его выиграть.

Все замерли в шоке. Дело Верховцевой было не просто проигрышным, оно было утопией. Это была борьба против целой финансовой империи, против Игоря Романова, который известен своей беспощадностью. Взяться за него было равносильно самоубийству.

— Вера, вы с ума сошли! — выдохнул Сергей Петрович. — Это же верный проигрыш, это конец карьеры!

— Возможно, — усмехнулась Вера, и в этой усмешке была опасная, дьявольская искра. — Но как я уже сказала, у меня больше нет карьеры в вашей фирме. И теперь я могу позволить себе быть опасной. Я могу позволить себе идти против всех. Потому что мне нечего терять.