Страница 1 из 4
A - Мы же с тобой «с первого класса вместе», - шутит муж горько. - И за все, что делаем, отвечаем тоже вместе? - откликаюсь я. - Нет, Мась, за то, что я ухожу к Эле, отвечаю только я. Прости, что так вышло. Через пятнадцать лет совместной жизни муж сообщил, что влюбился в другую и теперь будет жить с ней. И эта история была бы банальной, как тысяча подобных, если бы однажды Кирилл не вернулся и не попросил: - Выноси для нас с Элей ребенка. Я заплачу. Амелия Борн Конец ознакомительного фрагмента.
Амелия Борн
(Не)банальная измена
- Мы же с тобой «с первого класса вместе», - шутит муж горько.
- И за все, что делаем, отвечаем тоже вместе? - откликаюсь я.
- Нет, Мась, за то, что я ухожу к Эле, отвечаю только я. Прости, что так вышло.
Через пятнадцать лет совместной жизни муж сообщил, что влюбился в другую и теперь будет жить с ней. И эта история была бы банальной, как тысяча подобных, если бы однажды Кирилл не вернулся и не попросил:
- Выноси для нас с Элей ребенка. Я заплачу.
***
Возвращалась домой я поздно - солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки персикового и бледно-розового. Голова была тяжелой после многочасовой работы над проектом. База отдыха требовала полной отдачи, и я вся ушла в чертежи, планировки, подбор материалов, лишь бы не оставлять мыслям свободного пространства. Дом, который я снимала этим летом, находился в тихом загородном поселке - небольшой, деревянный, с увитой плющом верандой и яблоневым садом. Я полюбила его с первого взгляда, когда поняла, что городская квартира душит меня знакомыми стенами, в которых слишком многое напоминало о прошлом… О прошлом, от которого я бежала, но которое все равно настигало - редкими телефонными звонками, общими знакомыми, неосторожно брошенным словом. О прошлом, которое носило имя моего бывшего мужа. Я притормозила у ворот, и сердце пропустило удар. У калитки стоял Кирилл. Именно он и был олицетворением минувших дней, которые не приносили ничего, кроме боли, даже в простых воспоминаниях. Бероев не звонил заранее, не предупреждал о визите - просто приехал и ждал, опершись бедром на хромированный бок своей Тойоты. Одет муж был в летние брюках и рубашку с закатанными рукавами, такой знакомый до рези в груди, что на мгновение мне показалось - не было этих полугода. Не было того вечера, когда он сказал про Элю. А следом и не было моего одиночества в опустевшей квартире. Я смотрела на него сквозь лобовое стекло и силилась понять, что чувствую. Обиду? Радость? Злость? Все смешалось в тугой комок, который подкатил к горлу и никак не хотел рассасываться. Знала лишь, что мне категорически нельзя показывать, какие эмоции до сих пор этот мужчина вызывает в душе. - Привет, Мась, - сказал он, когда я все же вышла из машины. Голос у него был такой же, как прежде. Ровный, спокойный, чуть усталый. Голос человека, который привык держать все под контролем - и свои эмоции, и чужие судьбы. - Привет, - откликнулась я, и то, каким тоном я это произнесло, резануло даже меня. Он показался мне чужим, искусственным. - Пустишь в гости? - усмехнулся Бероев, и я пожала плечами, мол, ну заходи. Мы направились к дому, поднялись на крыльцо. Когда оказались внутри, я зажгла свет на кухне, машинально поставила чайник, вытащила две чашки - руки делали привычную работу, пока мысли неслись куда-то в опасную сторону, в ту, где он говорит: «Я ошибся, Мась, я вернулся». Глупо, глупо, глупо… Я так долго убеждала себя, что больше ничего к нему не испытываю… Говорила, что пережила, перетерпела, отпустила. Но стоило ему появиться на пороге, и вся моя броня пошла трещинами, как старая штукатурка. Странно было вспоминать сейчас времена, когда Кирилл еще был моим мужем - та жизнь казалась далекой, почти нереальной, хотя с момента его ухода прошло всего полгода. Мы познакомились так давно, что я порой забывала, какой была до него. Он ворвался в мою жизнь, перевернул ее, сделал яркой, полной, а потом - в один вечер - оставил от нее только пепел. - Как проект? - спросил Кирилл, усаживаясь за стол. - Двигается, - просто ответила я. - Хорошо. Вот и все. Никаких - прости меня, я все осознал. Ничего подобного. Словно он проехал пять десятков километров для того, чтобы обменяться со мной ничего не значащими новостями. Чайник щелкнул, закипев. Я налила нам улуна - ему без сахара, себе с ложкой меда. Мы сидели друг напротив друга, как тысячи раз до этого, и я ненавидела себя за предательскую мысль, которая билась в висках: а вдруг?.. - Мась, - сказал он, и что-то в его интонации заставило меня напрячься. - У меня серьезный разговор. Я кивнула, не поднимая глаз. Сердце колотилось так громко, что, казалось, муж способен услышать его стук. Сейчас он скажет то, о чем я даже не мыслила - на это не было никакой надежды. Сейчас он произнесет слова, которые перечеркнут эти полгода боли, и все вернется на круги своя… Я ведь его приму, не так ли? Не могу не принять, ведь без него - смерть. - Выноси для нас с Элей ребенка, - неожиданно проговорил Кирилл и добавил поспешно: - Я заплачу. Мир замер, сузился до одной точки, в которой было лишь лицо Бероева. Я смотрела на его губы, на то, как они сомкнулись, произнеся последнее слово. Смотрела в его глаза - темные, серьезные, в них не было и тени сомнения. А сама не верила в то, что услышала. - Что? - выдохнула я, наконец отвиснув. - Эля не может выносить сама, - тут же заговорил Кир. - После онкологии врачи запретили. У нее заморожены яйцеклетки, здорова матка… но вынашивать нельзя. А ты здорова. И… Он сделал паузу, будто подбирая слова, которые меня бы не ранили. Но таких слов не существовало в природе в принципе. - И мы с тобой пятнадцать лет были вместе, - закончил он. - Ты - единственный человек, которому я могу это доверить. Меня затошнило. Воздух стал вязким, спертым, чужим. Я вцепилась пальцами в край стола, чтобы удержаться в реальности, которая вдруг поплыла перед глазами.