Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 97 из 155

— То есть, — медленно проговорил Мамон, хмуря лоб, — если Демоны всё же победят, то у нас будет подобие Земли?

Я помедлила, взвешивая слова.

— Да. Не факт, что один в один, но технологии будут развиваться. И чем-то придётся жертвовать. Эксперименты всегда требуют жертв.

— Кошмар! — выкрикнула Ами, и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Он не должен победить! Сдохну — и его за собой утащу, но не позволю этому случиться!

— Аналогично, — отрезал Сириус, и его глаза сверкнули в сумерках холодной решимостью. — Мне нравится мой мир. Я не отдам его каким-то выродкам.

— Это просто ужас! — Эмилия замотала головой, и я увидела, как на её глазах выступили слёзы. — Я хоть и терпеть не могу этих императорских заносчивых ублюдков, но… У нас нет смертельно больных! Нет болезней, которые невозможно вылечить! Нищета… — Она всхлипнула. — Это вообще что-то невероятное. Каждая семья имеет всё, что им необходимо для жизни! Да, не живут в роскоши. Но и не бунтуют, потому что знают: у каждого есть свой предел и своя задача.

Она говорила горячо, сбивчиво, словно боялась, что не успеет высказаться.

— Кто-то должен сеять хлеб и обрабатывать землю. Кто-то работает на овощной ферме. Кто-то — с животными. И им это нравится! Никто никого не заставляет — это их выбор. Все всё выбирают сами и идут по своему пути. А у вас там… — Она махнула рукой куда-то в сторону, словно Земля была где-то за горизонтом. — Там сами не знают, чего хотят!

— Ты права, — тихо сказала я. — Есть такое. — Я подняла голову и встретилась взглядом с каждым из них. — И чтобы здесь такого не было, Храму нельзя дать победить!

— ДА! — ответили все хором. И в этом едином возгласе было столько силы, столько решимости, что у меня мурашки побежали по коже.

— Я, конечно, сильно извиняюсь, что прервал такой возглас, — вдруг раздался знакомый голос, от которого у меня внутри всё перевернулось.

Я резко обернулась.

На краю поляны стоял Айн.

Тот самый кронпринц, которому Асура вернул душу и сердце. Тот самый, ради которого в списке Танатоса значилось «прожить человеческую жизнь в любви и согласии».

Он смотрел на меня — и в его глазах плескалось что-то такое, отчего у меня перехватило дыхание.

— Но у меня есть к тебе дело, Алекс, — сказал он тихо, и в его голосе звучали нотки, которых я раньше не слышала — нежность? Трепет? Осторожность? — Прошу пройти за мной.

Он протянул руку. И я, не раздумывая ни секунды, шагнула вперёд.