Страница 128 из 155
— Ты дрожишь, — сказал Глава храма, и в его голосе звучала насмешка, смешанная с одобрением. — Ты боишься меня?
— Нет, — ответил юноша, и голос дрожал, но в нём не было страха. — Я не боюсь. Я просто… я хочу тебя.
Глава храма улыбнулся, и в этой улыбке было что-то опасное, почти звериное. Он притянул его к себе и поцеловал — жёстко, глубоко, с такой страстью, что юноша застонал, руки вцепились в плечи Главы. Его тело выгибалось, он отвечал на поцелуй, отдаваясь этому моменту полностью.
Руки Главы скользнули по телу юноши, сжимая бёдра, прижимая его к себе. Он был грубым, но не жестоким — он знал, как доставить удовольствие, и наслаждался каждым мгновением, каждым стоном, каждым движением партнёра.
— Ты так хорош, — прошептал он, отрываясь от губ. Голос был хриплым, низким, дыхание становилось тяжелее. — Ты так вкусно пахнешь.
Он перевернул юношу на спину и навис над ним. Тело напряглось, мышцы перекатывались под кожей. Юноша выгнулся навстречу, руки вцепились в подушки, стонал, умолял о большем. Голос был громким, отчаянным, и эхом разносился по залу, смешиваясь с шёпотом и стонами других участников ритуала.
Глава храма двигался ритмично, плавно, его глаза горели. Он наслаждался каждым движением, каждым звуком, каждым вздохом. Он любил стоны своих партнёров — мужские и женские, громкие и тихие, отчаянные и блаженные. Они смешивались в единый хор, заполнявший зал, проникавший в самые дальние уголки Храма. Он слушал их и впитывал их энергию — их страсть, их желание, их экстаз.
— Да, — прошептал он, и голос был низким, хриплым, как рык зверя. — Да, именно так. Кричи для меня. Я хочу слышать тебя.
Юноша закричал, его тело выгнулось дугой, пальцы впились в подушки, глаза закатились. Глава храма не остановился. Он продолжал двигаться, дыхание становилось тяжелее, стоны смешивались со стонами юноши. Его лицо было искажено удовольствием, глаза горели, он впитывал энергию партнёра — она текла по его венам, наполняла силой, омолаживала тело.
Когда он достиг пика, он замер, тело дрожало, пальцы сжимались на бёдрах юноши. Он закрыл глаза, лицо исказилось от удовольствия — такого интенсивного, что он потерял контроль на мгновение. А затем открыл глаза и посмотрел на жрицу, ждавшую своей очереди на коленях рядом с ложем.
— Ты следующая, — сказал он, и голос был твёрдым, властным. — Иди сюда.
Она подползла к нему на коленях, тело извивалось, как у кошки, глаза горели желанием. Она прижалась к нему, руки обвили его талию, притягивая к себе. Губы коснулись его шеи, пальцы скользнули по груди, и он застонал, дыхание стало тяжелее.
Он занимался любовью с ней с той же страстью, с той же жестокостью. Она стонала, умоляла, выкрикивала его имя. Он был требовательным, но давал ей то, чего она хотела. Руки сжимали её бёдра, пальцы оставляли на коже красные следы, губы целовали шею, груди, живот. Он двигался ритмично, её тело реагировало на каждое движение, выгибалось навстречу, теряло контроль.
— Да, — прошептала она, голос был отчаянным, умоляющим. — Пожалуйста… не останавливайся…
Глава храма улыбнулся, и в этой улыбке было торжество. Он ускорил темп, её стоны становились громче, тело дрожало, она достигала пика. Он смотрел на неё, глаза горели — он наслаждался её экстазом, впитывал его, как драгоценный эликсир.
Ночь длилась бесконечно. Глава храма менял партнёров одного за другим — мужчин и женщин, молодых и старых, всех, кто был готов отдаться ему. Он брал их, и они отдавали ему всё — тела, души, энергию. И он впитывал эту энергию, становясь сильнее, моложе, могущественнее.
Его кожа становилась более упругой, мышцы наливались силой, глаза горели всё ярче. Он был вампиром страсти и питался желанием своих партнёров.
К утру зал был наполнен телами — уставшими, обессиленными, но счастливыми. Они лежали на подушках, на полу, прислонившись к колоннам. Их дыхание было ровным, лица блаженными. Они отдали всё, что могли, и теперь отдыхали, восстанавливая силы.
Глава храма лежал на алтарном ложе, тело покрыто потом, волосы прилипли к лицу. Он был уставшим, но глаза горели — он чувствовал себя сильным, могущественным, бессмертным.
— Принесите мне вина, — сказал он, голос был спокоен, ровен, как будто он только что проснулся после долгого сна. — И новости. Я хочу знать, что случилось этой ночью.
Один из жрецов подошёл к нему, держа в руках серебряный поднос с кубком вина. Он опустился на колени и протянул кубок Главе храма. Руки дрожали — он знал, что у Главы плохое настроение, когда его прерывают, и боялся гнева.
— Ваше Святейшество, — сказал жрец, голос был тихим, почти шёпотом. — У нас есть новости. Дурные новости.
Глава храма приподнял бровь, глаза сузились, тень пробежала по лицу. Он взял кубок, отпил глоток и медленно поставил его обратно на поднос.
— Говори, — сказал он, голос был холодным, как лёд, как лезвие меча. — Не томи.
— Три знатных дома пали этой ночью, — сказал жрец, голос дрожал, лицо бледнело. — Дом де Мари, дом де Харде и дом де Санто. Все уничтожены. Их поместья сожжены дотла. Никто не выжил.
Глава храма замер. Лицо побледнело, пальцы сжали кубок так, что побелели костяшки. Глаза потемнели, в них вспыхнула ярость.
— Кто это сделал? — спросил он, голос был тихим, но в нём звучала такая угроза, что жрец съёжился, словно ожидая удара.
— Мы не знаем, — ответил жрец, опуская голову, плечи поникли. — Следов не осталось. Ни тел, ни крови, ни магии. Только пепел.
Глава храма долго молчал. Глаза горели, он переваривал эту новость. Пальцы сжимали кубок, металл начинал деформироваться под его хваткой.
— Это он, — сказал он наконец, голос был твёрдым, как сталь, как приговор, вынесенный судьёй. — Это Алекс де Шури. Я знаю это. Он решил действовать. Он уничтожает всех, кто связан с нами. Он закрывает нам доступ к империи.
— Но, Ваше Святейшество, — начал жрец, поднимая голову, — у нас нет доказательств. Мы не можем обвинить его без доказательств.
— Мне не нужны доказательства, — перебил Глава храма, голос стал резким, как удар хлыста. — Я знаю, что это он. Он слишком сильный, слишком опасный. Если мы не остановим его, он уничтожит нас всех.
Он поднялся с ложа, тело напряглось. Глаза горели яростью, но в них также был страх — страх, который он тщательно скрывал, но который невозможно было не заметить.
— Готовьтесь, — сказал он, голос стал холодным, деловым. — Мы должны начать действовать. Немедленно. Соберите совет. Я хочу знать, что делают демоны. Я хочу знать, готовы ли они к войне.