Страница 121 из 155
Второй стражник попытался атаковать меня сзади. Я услышала его шаги, развернулась и встретила его ударом катаны. Наши клинки скрестились, и я почувствовала, как его сила давит на меня. Но я была сильнее. Я оттолкнула его, и следующий удар отрубил ему голову. Она покатилась по земле, глаза всё ещё открыты, губы всё ещё шевелились, пытаясь произнести последнее слово.
Мамон был рядом. Его кулаки пылали чёрным огнём, и он разрывал врагов с такой лёгкостью, будто они были из бумаги. Хруст костей, рвущаяся плоть, крики и мольбы о пощаде — всё смешалось в общую какофонию боя. Его лицо искажено яростью, алые глаза горели в темноте.
— Не смейте останавливаться! — крикнул он, отбрасывая одного из стражников в стену. Тот ударился о камень с такой силой, что его тело сложилось пополам. Позвоночник ломался, внутренности разрывались. — Уничтожайте всех!
Лупус превратился в огромного волка. Его тело покрылось серебристой шерстью, сверкающей в лунном свете, как расплавленное серебро. Глаза загорелись синим огнём, и в них отражалось пламя битвы. Из пасти вырвался рёв, от которого задрожала земля, и я чувствовала, как этот рёв проникает в мою душу, пробуждая что-то древнее и дикое.
Он ринулся вперёд, разрывая глотки врагов клыками. Зубы вонзались в плоть, кровь брызгала на морду, шерсть становилась мокрой и липкой. Когти рассекали броню, как бумагу, и я слышала, как металл скрежещет, как рвётся под его натиском. Он был машиной для убийства, и он наслаждался каждым мгновением.
Орла взмыл в воздух, его крылья расправились, и я увидела, как они сверкают в свете факелов — белые, с металлическим отливом на кончиках перьев. Он метнул свои клинки, и они вонзились в двух стражников, пытавшихся сбежать. Клинки вошли в их спины, пронзили насквозь, и тела упали на землю.
Затем он спикировал вниз, приземлился перед группой врагов и одним взмахом крыльев сбил их с ног. Они падали, оружие вылетало из рук, лица искажались от страха. Его лицо было спокойным, но глаза горели холодным огнём.
Ашер двигался как призрак. Его хвост, ставший твёрдым, как сталь, обвивал шеи врагов, ломая их, как спички. Позвонки хрустели, тела обмякали, глаза закатывались. Его янтарные глаза сверкали в темноте, на губах играла холодная улыбка. Он был элегантным, изящным, смертоносным — каждый удар точен, каждый шаг выверен.
Владий дышал огнём. Его чешуйчатые руки светились багровым, и он испепелял врагов одним касанием. Его глаза горели, он наслаждался битвой, уничтожая врагов одного за другим. Огонь вырывался из ладоней, ревел, пожирал плоть, превращал её в пепел.
Марио сражался с холодной, расчётливой жестокостью. Его меч, покрытый рунами, рассекал броню и плоть, оставляя за собой лишь смерть. Лицо было непроницаемым, но глаза горели ненавистью.
Лео, Сириус, Эмилия, Эмма, Ами — все они сражались, и я видела, как они становятся сильнее, как растут, как превращаются в настоящих воинов. Лео использовал ветер, чтобы уклоняться от атак, его движения были быстрыми и грациозными. Сириус сжигал врагов огнём, его глаза горели яростью. Эмилия призывала молнии, разрывающие врагов на части. Эмма нейтрализовала магию врагов, делая их беззащитными. Ами исцеляла раненых, её руки светились тёплым белым светом.
Я сражалась в центре, и мои катаны танцевали в руках. Мышцы напрягались, лезвия входили в плоть, кровь брызгала в разные стороны. Я не чувствовала усталости. Только холодная ярость подпитывала меня, делала быстрее, сильнее, смертоноснее.
Когда последний стражник упал, я вошла в главный зал.
Он был огромным. Высокие потолки с фресками, изображающими битвы и победы рода де Мари. Мраморные полы, отполированные до блеска, отражали танцующие языки пламени факелов. Золотые канделябры со свечами отбрасывали дрожащий свет на стены. Но сейчас всё это было залито кровью. Стены измазаны красным, из углов доносились стоны умирающих.
Глава рода де Мари ждал меня в центре зала.
Он сидел на троне, который стоял на возвышении. Высокий мужчина с седыми волосами, аккуратно зачёсанными назад. Его лицо было благородным — высокие скулы, прямой нос, тонкие губы. Но глаза были холодными, как лёд, и в них не было страха. На нём был роскошный камзол, расшитый золотыми нитями, в руках он держал посох, украшенный огромным сапфиром, пульсирующим тёмным светом.
— Алекс де Шури, — сказал он, и его голос разнёсся по залу, как звон колокола. — Думаешь, что можешь просто войти в мой дом и уничтожить всё, что я построил?
Я сделала шаг вперёд, чувствуя, как катаны тяжелеют в руках. Пустота внутри пульсировала, требовала выхода, но я сдерживала её. Ещё рано. Ещё не время.
— Я не думаю, — ответила я. — Я знаю.
Он засмеялся — низко, каркающе, как ворон.
— Ты глупый, самоуверенный мальчишка. Думаешь, что ты сильнее меня? Я был главой своего рода, когда твой дед ещё ползал в пелёнках. Я видел, как империи поднимаются и падают. Я пережил войны, голод, чуму. Ты ничего не знаешь о силе.
— Ты продал свой род демонам, — сказала я, делая шаг вперёд. Мои катаны засветились чёрным огнём, и я чувствовала, как их сила перетекает в мои руки. — Ты предал свою империю, свой народ, свою семью. Ты не заслуживаешь жизни.
Он поднял посох, и сапфир на его вершине вспыхнул ярко-синим светом. Я чувствовала, как от него исходит холод — ледяный, пронизывающий. Вокруг меня начали формироваться ледяные копья — десятки, сотни, готовые пронзить меня насквозь.
— Ты умрёшь здесь, — сказал он, и его голос сочился ненавистью. — Ты умрёшь, как и все, кто осмеливался бросить мне вызов.
Я улыбнулась. Пустота внутри взорвалась, и чёрная волна вырвалась наружу, поглощая ледяные копья, будто их никогда не существовало. Я шагнула вперёд, и мои катаны засветились ещё ярче, их чёрный огонь пожирал свет.
— Ты первый, — сказала я и ринулась на него.
Бой был коротким, но жестоким. Он был сильным магом, его магия — древней и опасной, но я была быстрее. Я уклонялась от его атак, наносила удар за ударом, и каждый находил цель. Его силы угасали с каждым моим ударом.
Он посылал в меня ледяные копья, но я рассекала их катанами, превращая в сверкающие осколки. Он пытался заморозить меня, но Пустота внутри согревала меня, делая неуязвимой для его магии.
Когда я нанесла последний удар, он упал на колени, его глаза широко раскрылись. Жизнь угасала в его глазах, тело обмякало, руки опускались.
— Ты… — прохрипел он, пытаясь подняться. — Ты не человек…
— Нет, — ответила я, склоняясь над ним. Мои волосы упали вперёд, касаясь его лица. — Я не человек.