Страница 108 из 155
Глава 70
Богиня разрушения
Над городом, распятая в воздухе, висела я. Полуобнажённая, с руками по локоть в крови — чужой, своей, уже не важно. Волосы развевались на невидимом ветру, глаза горели безумием. А из меня исходили импульсные волны — чёрные, пульсирующие, мерцающие на грани реальности. Элемент пустоты.
И всё, чего они касались, просто исчезало.
Не взрывалось, не горело, не рассыпалось в прах. Исчезало. Навсегда.
Я видела, как волна прошла сквозь дом — и его не стало. Не осталось ни камня, ни доски, ни пылинки. Словно его никогда и не существовало. Деревья — вековые дубы, помнившие древних королей — испарялись, оставляя после себя лишь пустоту. Люди… люди исчезали прямо на ходу. Только что бежал мужчина — и вот его уже нет. Только что женщина кричала — и вот только эхо её голоса летит над опустевшей улицей.
А в моих глазах светилась пентаграмма. Красная, пугающая, чуждая. Не человеческая. Не божеская. Что-то между — то, чему нет названия ни на одном языке древней эры.
Что же это такое?
— подумала я, чувствуя, как слёзы текут по щекам. —
Почему я стала этим? Кто превратил меня в такое?
— Алекс! — раздался голос. Я узнала его — Арма. Он стоял внизу, задрав голову, и кричал, перекрывая вой сирен и стоны умирающего города. — Остановись! Слышишь меня? Ты уничтожишь всех! Очнись!
— А-ха-ха!!! — отвечала я сверху. — Исчезните! Сотритесь! Умрите! Вернитесь обратно в пустоту, откуда пришли!
— Да что происходит⁈ — это был Неграл. Он тоже был здесь. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах застыл настоящий ужас — я никогда не видела его таким. — Что с ней произошло⁈
— Не знаю, но дело плохо! — Арма сплюнул кровь — кажется, его уже задело одной из волн. — Фу, гадость, сейчас блевану. Мать твою, не то! Смотри прямо, сюда ползёт пустошь! Где-то разрыв, и она совершенно не управляема! Неграл, на тебе пустошь, а я попробую остановить Ровену!
— Должна же быть причина всему этому! — Неграл оглядывался по сторонам, пытаясь найти хоть какой-то намёк на то, что могло меня спровоцировать. — Хоть одна!
— Есть, — раздался голос со стороны. — Посмотрите направо.
Я повернула голову туда, куда указал голос, и мир для меня остановился.
Алтарь
На алтаре, в центре главной площади, лежали тела.
Маленькие тела.
Детские.
Они были разложены в виде жертвенной звезды — рукава, ноги, головы направлены в стороны, словно их специально распяли. Каждый из них был в крови — запёкшейся, тёмной, почти чёрной. Их одежды — когда-то белые праздничные платья и рубашки — теперь были пропитаны красным. Их лица… их лица были обращены к небу. С широко открытыми, ничего не видящими глазами. С застывшими гримасами боли и страха, которые не сотрёт даже смерть.
Их разрезали. Изрезали. Изломали.
Семь детей.
Семь невинных душ.
Их принесли в жертву, чтобы открыть дверь и призвать скверну. Все хотят обладать силой скверны, но никто не знает, какая за это цена! Рядом с алтарём ещё дымились свечи и стояли окровавленные ритуальные ножи — в серебряных рукоятях, с драгоценными камнями, но от этого не менее мерзкие.
— Это ты убил их, — произнесла я, и в моём голосе не было ничего человеческого. — Это вы все.
Суки!
— закричала я мысленно. —
Собственных детей! Своих собственных, невинных детей!
По моим щекам побежали горячие слёзы гнева, отчаяния и такой ненависти, которую не выдержит ни один смертный. Мне захотелось голыми руками разорвать этих тварей, заставить их страдать так же, как страдали эти маленькие, изломанные, безвинные души. Мне захотелось сделать так, чтобы они почувствовали каждую секунду той боли, которую пережили эти дети перед смертью.
— Ублюдки… — прошептал Неграл, и в его голосе было столько ненависти, что даже воздух сгустился, став вязким, как смола. Он развернулся и снёс головы нескольким жрецам, которые пытались спрятаться за алтарём. Кровь брызнула фонтаном, но это не принесло облегчения. — Как так можно⁈ Это же дети! Дети, мать вашу!
А я… я перестала себя контролировать окончательно.
— Цепи погибели, вяжите моего врага! — кричал Арма, отчаянно пытаясь сдержать меня. Его руки светились золотом — он вливал в заклинание всю свою силу, до последней капли. Вокруг меня начали закручиваться призрачные верёвки — они тянулись, пытались обхватить, сковать, остановить. — Разрушение основ, разрыв связей! Высвобождаю огненную магию, да откроются врата юга!
Но я только смеялась. Мой смех был страшнее любого проклятия — в нём не было радости, в нём была только пустота.
— Анализирую заклинание, переписываю основы! — кричала я сверху. — Исчезните, насекомые! Сгиньте! Ничто не вечно, а вы — тем более!
Волна прошла. И прошлась по городу.
Прямо сейчас я видела это своими глазами — как десятки, сотни людей просто исчезают. Без крика, без молитвы, без последнего вздоха. Они есть — и их нет. Арма поставил барьер — золотой купол, который должен был нас защитить. Он выдержал пару секунд. Может быть, три. А потом лопнул, как мыльный пузырь.
— Держи! — Неграл бросился к нему, добавил свою силу, но я видела, что это бесполезно. Они не могли меня остановить.
Я смотрела на город, который превращала в ничто, и не чувствовала ничего. Только холод. Только пустоту. Только желание стереть этот мир с лица земли, чтобы никто и никогда больше не посмел приносить в жертву детей.
А потом — волна ушла.
Город исчез.
Вместо него была только гладкая, пустая равнина. Ни травы, ни камней, ни пыли. Абсолютная пустота — чёрная, бездонная, холодная.
— Уходим, — обречённо сказал Арма, и я увидела, как дрожат его руки. — Нам её не остановить. Объявляйте тревогу. Если этот монстр придёт к нам, мы обречены. Нет никого, кто бы смог её остановить.
— А как же… как же они? — Неграл показал на место, где только что был алтарь. — Как же дети?
— Их уже не вернуть, — Арма закрыл глаза. — А нас ещё можно спасти. Уходим. Быстро.
Но вдруг…
Птичий крик. Такой чистый, такой светлый, что он прорезал тьму, словно лезвие. Все подняли головы вверх.
С неба летел феникс.
Огромный, ослепительный, сотканный из пламени и света. Он сложил крылья и камнем пошёл вниз, прямо на меня. А потом — раскрыл их. И они накрыли весь город, всё небо, всю эту чёрную пустоту.
Феникс прижал меня к себе, словно пытаясь согреть.
Небо, которое до этого имело цвет крови, посветлело. Сначала до розового, потом до золотого. Смертельная аура исчезла, словно её сдуло ветром.