Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 2 из 6

— Я до семи, — Вероника помешала кофе. — Потом с Катей на часок пересечемся, она хочет кофе и поплакаться. К девяти буду в зале.

— Отлично. Тогда в зале и встретимся.

— Договорились.

Марк допил кофе, поцеловал ее в висок — привычно, коротко — и ушел собираться. Вероника осталась на кухне одна. Гоша доел корм, подошел и сел у ее ног, глядя снизу вверх с тем выражением абсолютного обожания, на которое способны только мопсы и только после еды.

— Вот ты меня любишь, — сказала Вероника, почесывая его за ухом. — И не притворяешься.

Гоша чихнул. Видимо, это означало «да».

День прошел как обычно. Автосалон, звонки, клиенты. Вероника работала в утреннюю смену — с девяти до семи. Смена была спокойной: три тест-драйва, один оформленный кредит, пара звонков от тех, кто «просто узнает цену». Один посетитель — мужчина лет сорока, в дорогом пальто и с лысиной, которую он явно компенсировал уверенностью — пытался пригласить ее на кофе. Вероника улыбнулась, показала кольцо и предложила вместо кофе тест-драйв. Он согласился, но кольцо его не убедило. Вероника привыкла.

В семь она сдала смену и вышла на улицу. Заехала домой — быстро покормить Гошу, переодеться. Мопс встретил ее так, будто она вернулась с войны. Пока она насыпала корм, он описал три круга вокруг своих лап и один круг вокруг ее ног.

— Гоша, у тебя вся жизнь — ритуал, — сказала Вероника. — Проснулся, поел, погулял, поспал. И никаких тебе кризисов.

Гоша хрустнул кормом. Кризисы его действительно не интересовали.

Катя ждала в кофейне на Малой Бронной. Они сидели за угловым столиком: Катя с капучино и корицей, Вероника с американо и чизкейком, к которому она почти не притронулась.

— Понимаешь, он просто не понимал, чего я хочу, — Катя сделала драматическую паузу и подула на кофе. — Ни-че-го. Ему было нормально. А мне — нет. А когда тебе «нет», а ему «нормально» — это конец.

— У нас с Марком иначе, — Вероника отломила кусочек чизкейка, но есть не стала. — У нас все хорошо.

— «Хорошо» — это не ответ, — Катя прищурилась. — «Хорошо» — это слово, которым прикрывают дыру. Вот скажи мне: когда ты в последний раз чувствовала, что он тебя хочет? Не как жену, не как удобную женщину в доме. А как... ну, как раньше?

Вероника хотела ответить: «Вчера». Потом — «На прошлой неделе». Потом поняла, что не помнит.

— У нас все нормально, — сказала она упрямо. — Просто устаем оба.

— Вы не устаете, — Катя отставила чашку. — Вы молчите. А когда молчат — оно копится. Как в чайнике. Свистит пока нет, но крышку уже подбрасывает.

Вероника перевела разговор на другую тему. Катя пожала плечами и больше не возвращалась. Но осадочек остался.

В девять Вероника вошла в фитнес-центр. Кофейня была в пяти минутах ходьбы, так что машина осталась на парковке у кафе. В холле ее уже ждал Марк — в серой майке, с полотенцем на плече и с бутылкой воды. Выглядел бодро, хотя день у него тоже был долгий.

— Как корпораты? — спросила она, целуя его в щеку.

— Подписали, — он улыбнулся. — Три машины, полгода, предоплата. Александр уже шампанское открыл. Я сказал — в следующий раз. Сегодня зал.

— Молодец. А документы?

— Все подписал. Даже без скандала.

— Чудеса.

— Сам в шоке. Как Катя?

— Все так же. Опять жаловалась на бывшего.

— Это у нее спорт такой, — Марк хмыкнул. — Жалобы на бывших — ее кардио.

Вероника рассмеялась. Марк иногда умел быть смешным. Когда-то она влюбилась в него именно за это — за легкость, с которой он шутил. За то, как он мог разрядить любое напряжение одной фразой.

Сейчас напряжение не уходило. Но шутка все равно была хорошая.

Они разошлись по залу. Она на беговую дорожку, он в тренажерку. Ритуал.

Пока она бежала, боковым зрением заметила, как парень на соседней дорожке скосил глаза. Потом еще раз. Вероника сделала вид, что ничего не заметила. Поправила наушники. Прибавила скорость.

После пробежки она пошла в зону растяжки. Марк как раз закончил подход и шел к ней через зал — подтянутый, мокрый от пота. Две девушки у тренажера проводили его глазами. Он не заметил. Или сделал вид.

— Как пробежка? — спросил он.

— Пять километров. Ты как?

— Уже никак. Пойдем домой.

— Пойдем.

Они приняли душ и вышли на парковку фитнес-центра. Ноябрьский вечер был сырым и ветреным. Фонари отражались в мокром асфальте — желтые разводы, похожие на масляные пятна.

— Я на своей, — сказала Вероника.

— Я на своей, — кивнул Марк.

Она — в «солярис», припаркованный у кофейни. Он — в старый «лексус», который мыл чаще, чем некоторые люди моются. Поцелуй на прощание — в щеку, почти по-дружески.

— Давай за мной, — сказал Марк. — А то потеряешься.

— Я знаю дорогу, — улыбнулась она. — Десять лет езжу.

— Ну, мало ли.

Два автомобиля выехали с парковки друг за другом. Марк махнул в боковое зеркало. Вероника махнула в ответ. Два взмаха руки. Разделенные стеклом, расстоянием и той самой пустотой, которую оба чувствовали, но не называли.

На подземной парковке дома они припарковались рядом. Его «лексус» и ее «солярис». Две машины, два человека, одна квартира на четырнадцатом этаже.

Поднялись в лифте молча — оба устали. Вероника прислонилась к стенке, Марк смотрел на бегущие цифры этажей.

Дома их встретил Гоша. Так легли спать — каждый на свою половину кровати. Гоша устроился между ними, как мохнатый пограничный столб.

— Спокойной ночи, — сказала Вероника.

— Спокойной, — сказал Марк.

Свет погас.

В темноте, когда дыхание мужа стало ровным, Вероника открыла глаза. Она думала о том, что у них все хорошо. Действительно хорошо. Квартира, работа, машина, пес. Никто не пьет, никто не бьет, никто не изменяет.

Тогда почему ей иногда хочется закричать?

Она не знала. Она запретила себе об этом думать. Завтра новый день, завтра она встанет, нальет кофе, насыпет корм Гоше, улыбнется мужу.

У них идеальная семья.

Идеальная, черт возьми, семья.

Гоша вздохнул во сне. Ему снилось, наверное, что-то собачье: бескрайнее поле, миллион мисок с кормом, вечная прогулка. Мопсы вообще не склонны к рефлексии.

В этом смысле Гоша был счастливее своих хозяев.

Глава 1. «Годовщина, или Как мы пытались»