Страница 3 из 15
Говорить об умершем никто не торопился. Казалось, сегодня все осознали, что торопиться — означает упустить что-то важное. Торопиться — значит не успеть, как бы парадоксально это ни звучало. Изо дня в день мы торопимся на работу, потом с работы, потом на встречу. По итогу, оказавшись на смертном одре, понимаем, что так и не успели в этой спешке жить саму жизнь, почувствовать ее. Мы откладываем встречу с друзьями из-за важных дел, мы не летим в отпуск, потому что не накопили достаточно денег, и не покупаем велосипед, потому что нет времени кататься на нем. А ведь это была мечта с самого детства: купить велосипед и по вечерам выбираться на прогулки. «Когда-нибудь потом» звучит эхом в голове. И вот наконец мы купили велосипед и по вечерам выходим на велопрогулку. И вроде вот оно, сбылось, то, чего мы так хотели. А сколько таких мечт не сбылось?! Сколько всего мы отложили на потом и заполнили сегодняшний день «важными делами», строя планы на будущее. И как порвать этот порочный круг, никто не знает, ведь без «важных дел» мы просто не сможем получать хотя бы малость того, что так хотим получить. Нелюбимая работа дает нам средства для существования, и, как всегда, не время что-то менять, как всегда — когда-нибудь потом. Но «потом» в один момент может превратиться в «никогда». И все те, кто не приходил на встречи из-за «важных дел», сегодня здесь, пришли проводить в последний путь того, у кого тоже были планы, сбыться которым оказалось не суждено.
Дэн не откладывал жизнь, он жил здесь и сейчас. Из-за этого отношения с девушками у него не складывались: им хотелось стабильности и ясности, а с Дэном каждый день мог закончиться поездкой в аэропорт на ближайший рейс. Он любил спонтанность.
Еще несколько человек произнесли речь в память о Денисе. Ближе к вечеру гости стали расходиться. Перед тем как уйти, каждый подходил к родителям, крепко обнимал их и говорил слова утешения, которые как нож вонзались в самое сердце и вызывали новый поток слез и страданий. Я уходил последним.
— Если что-то будет нужно, вы всегда можете на меня рассчитывать, — все, что я смог сказать на прощание. Глаза мамы Дениса стали красными и безжизненными от слез, она выплакала весь мировой океан за один день, но слезы продолжали течь по ее лицу горькими струйками.
— Кирилл, могу я тебя попросить об одном одолжении? — Каждое слово отцу Дэна давалось с большим трудом.
— Да, конечно, все что угодно, — я был готов оказать любую помощь, если это хоть как-то поможет.
— Возьми Босса к себе на время.
У Дэна остался четвероногий друг — французский бульдог. Он завел его примерно года три назад.
— Он никого к себе не подпускает и ничего не ест. Дэн говорил, что пару раз оставлял его у тебя, пока был в отъезде.
— Никаких проблем, — это меньшее, что я мог сделать для семьи своего друга. Альберт Борисович протянул мне ключи от квартиры Дэна и похлопал меня по плечу.
Выйдя из ресторана, я закурил и вдохнул едкий дым полной грудью. Садиться в машину не спешил — не сегодня. Я стоял и ловил эту жизнь, моя голова была пустой. Город погружался в ночь, но казалось, жизнь здесь только начиналась. Москва никогда не спит. В любое время на улицах можно кого-то встретить. Солнце село, включились вывески магазинов, фонарные столбы синхронно наполнили улицы светом. Не знаю, сколько я так уже стою, кажется, что вечность.
— Думала, ты уже уехал, — тишину нарушил знакомый голос. Это была Элия, я не заметил, как она подошла.
— Решил немного проветриться, — я сделал очередную затяжку.
— Можно мне тоже? — Элия указала взглядом на сигареты, я протянул ей пачку.
— Давно куришь? — я поднес зажигалку, Элия сделала затяжку и закашлялась.
— Сегодня первый раз, — она отмахнулась от дыма и продолжила кашлять.
— Может, не стоит и начинать? — я убрал сигареты в карман.
— Может, но не сегодня.
Взгляд Элии был отрешенным. Она затянулась снова и на мгновение закрыла глаза. Ее руки дрожали — то ли от напряжения, то ли от холода.
— Не знаю, что говорить в такие моменты, мысли путаются, любое слово может ранить, — никогда не был мастером красноречия, мне всегда тяжело давались слова утешения.
— Не нужно говорить, редко встретишь человека, с которым есть о чем помолчать.
Элия сделала последнюю затяжку и потушила окурок. Я крепко задумался над ее словами.
А ведь она права. Нам действительно было о чем помолчать: общее горе, человек, который был нам дорог, и вот теперь, когда его нет, говорить не хочется, но так хочется, чтобы рядом был тот, с кем просто можно помолчать.
— Я поеду за собакой, ты можешь поехать со мной, если хочешь. — В такие моменты необходимо, чтобы кто-то был рядом. И сейчас я чувствовал, что нам обоим это нужно.
— Спасибо, Кир, только предупрежу отца, — Элия скрылась за дверью ресторана. Вскоре она вернулась, и мы направились к машине.
Квартира
В квартире был легкий бардак, как будто хозяин в спешке куда-то вышел и скоро вернется. Босс встретил нас, виляя хвостом.
— Привет, дружище, иди ко мне, — присев на корточки, я погладил пса. Он обнюхал мою руку и стал облизывать пальцы.
— Ты голодный. Пойдем, раздобудем тебе еды, — пес последовал за мной.
На кухне было чисто, только на столе стояла недопитая чашка чая. Отчего-то в груди резко защемило, на мгновение я почувствовал, как накатывают слезы. Я посмотрел на Элию, ее глаза были мокрыми, она беззвучно плакала и смотрела на кружку. На ней было изображение Босса.
— Я подарила ее Дэну, когда он завел собаку. Даже не думала, что он будет из нее пить, — голос Элии дрожал. Она села на стул, обняла голову руками и замерла.
Наконец я нашел пакет с собачьей едой, взял миску и наполнил ее до краев.
— Он не ел с тех пор, как Денис… — Элия замолчала, указав на миску пса. Ли не смогла произнести вслух. Произнести вслух — значит согласиться, что близкого человека больше нет.
И несмотря на то, что все и так очевидно, принять тот факт, что брат больше никогда не придет домой и не допьет остывший чай, — нестерпимо больно. Босс лаял и вилял хвостом, ставил на меня передние лапы и путался под ногами.
— Держи, приятель, — я поставил миску на пол. Босс подошел к ней и принялся есть.
— Ли, послушай, я готов быть рядом, пока тебе это необходимо, — я сел на стул. Элия вытерла слезы салфеткой и поправила волосы.