Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 43 из 64

Сделать это довольно легко. Он знает, как заставить главные машины служить его целям. В этот день на работе он пребывает в менее сонном состоянии, чем обычно. Он осматривает свои блоки, регулирует импульсы, плывущие через могущественный нервный узел гигантского здания: блок пищевого снабжения, блок статистики рождения и смертности, атмосферных сводок, уровня громкости в звуковых центрах, наполнения трубопроводов в разных распределителях, системах канализации, коммуникационных линиях и так далее. В короткие промежутки между этими регулировками он находит нужный блок и производит подключение к блокам памяти. Теперь он в прямом контакте с центральным мозгом главного компьютера. Блок вспыхивает вереницей золотых огоньков — это значит, что блок готов к приёму подпрограммы. Очень хорошо! Он программирует приказ — выдать один пропуск на право выхода Майкла Стэйтлера на любой срок и действительного до востребования. Но усмотрев в этом лазейку для малодушия, он сразу же исправляет приказ: выдачу пропуска произвести в течение двенадцати часов с момента отдачи приказа. Право входа в любое время, по требованию. Блок отвечает ему сигналами принятия подпрограммы. Отлично. Затем записывает два сообщения, установив время их доставки пятнадцатью часами после выдачи пропуска. Одно сообщение миссис Микаэле Кеведо, квартира 76124: “Дорогая сестра, я сделал это. Пожелай мне удачи. Я принесу тебе песка с морского побережья”. Другое сообщение миссис Стэсин Стэйтлер, квартира 70411. В нём он объясняет, куда и зачем ушёл, и просит её не беспокоиться, так как рассчитывает скоро вернуться.

Вот и конец смены, 17:30. Нет никакого смысла покидать здание перед наступлением ночи, и он возвращается к Стэсин. Они обедают, он играет с детьми, некоторое время они смотрят передачу, затем предаются любви. Возможно, в последний раз.

— Ты сегодня какой-то отрешённый, Майкл, — говорит она. 

— Устал. Сегодня было много работы. 

Она дремлет. А он держит её в своих объятиях — мягкую, тёплую и большую, каждую секунду становящуюся всё больше. В её утробе делятся клетки — магический митоз. Бог мой! Мысль об уходе от неё уже почти не привлекает его, но вдруг на экране его памяти появляются изображения дальних краёв.

Остров Капри при заходе Солнца, серое небо, серое море, горизонт сливается с небом, по утёсу, поросшему пышной зеленью, извивается дорога. Вот вилла императора Тиберия. А вот крестьяне и пастухи, живущие так, как они жили десять тысяч лет назад, незатронутые изменениями материкового мира. Никаких монад. Услужливое воображение подбрасывает Майклу соблазнительные картины.

Вот влюблённая пара валится в траву. Он задирает ей подол. Смех — лоза, отягощённая виноградными гроздьями, царапает розовую поверхность её ягодиц, но она не обращает это внимание. Крепкая, ненасытная, возбуждённо-страстная крестьянская самка. Какое варварство! Они оба в земле, земля между пальцами ног, земля на коленях.

Вот люди в рваных грязных одеждах. Они пьют вино прямо в винограднике, вкруговую передавая друг другу фляжки. Их кожа темна! Точно дублёная шкура зверей, коричневая, жёсткая, обожжённая настоящим солнцем. Далеко внизу катятся волны. А на краю моря фантастические скульптуры скал и гроты между ними. Солнце уходит за облака, небо и берег сереют. Всё заволакивает красивой пеленой дождя. Близится ночь, и птицы заканчивают петь свои гимны. С горных пастбищ спускаются стада коз.

Майкл идёт по покрытому листьями узкому промежутку между деревьями, останавливается, чтобы потрогать шершавую кору, вкусить сладость спелых ягод, вдыхает солёный морской воздух. На рассвете они с Микаэлой бегут по пляжу, оба совсем голые, и первые лучи восходящего солнца расцвечивают их бледные тела, золотят воду. Они плавают в этой плотной солёной воде, которая держит их на плаву. Они ныряют и резвятся под водой с открытыми глазами, касаясь друг друга. Волосы у Микаэлы распустились в воде, за её колеблющимися ногами тянется дорожка из воздушных пузырьков. Вдали от берега он обнимает её; вокруг них играют дружелюбные дельфины. Здесь, в знаменитом Средиземном море, в кровосмесительном совокуплении близнецы зачинают дитя. Не здесь ли Аполлон натянул свою сестру? Или это был другой бог? Сплошная классика. Майкл и Микаэла плетутся по берегу, ёжась от порывов утреннего бриза, к их мокрым телам пристал песок, клочки морских водорослей застряли в волосах. К ним приближается мальчик с козлёнком. Он вытаскивает флягу и предлагает им вина. Он улыбается, Микаэла ласкает козлёнка. Мальчик любуется её стройным обнажённым телом. Майкл пытается объяснить, что у него нет денег, но мальчик их и не требует. Он даёт Майклу флягу, тот долго пьёт. Холодное, свежее вино пощипывает язык. Мальчик смотрит на Микаэлу, потом вопросительно на Майкла. Тот кивает: почему бы и нет? В этом нет ничего дурного. Мальчик идёт к Микаэле, робко приникает губами к её губам, тянется, будто намереваясь потрогать её груди, но не решается и ограничивается поцелуем. Ухмыляясь, идёт к Майклу, целует его и быстро убегает вместе с козлёнком, оставив им флягу с вином. Майкл протягивает флягу Микаэле. Вино течёт по её подбородку, оставляя сверкающие в лучах солнца капельки. Когда вино кончается, Майкл швыряет фляжку далеко в море. Дар сиренам. Взявшись за руки, Майкл и Микаэла пробираются сквозь заросли куманики вверх по склону; галька сыплется из-под их босых ног. А с прогалины мальчик с козлёнком машет им рукой…

Красочный экран темнеет. Майкл приходит в себя. Он лежит на спальной платформе рядом со своей сонной беременной женой на 704-м этаже монады 116.

Надо идти. Он должен уйти.

Он встаёт. Стэсин тоже проснулась.

— Ш-ш, — говорит он, — спи… 

— Идёшь поблудить? 

— Да. 

Он раздевается и становится под душ. Затем надевает чистую тунику, обувает сандалии — его самую прочную одежду и обувь. Что ещё надо взять? У него ничего нет. Он пойдёт налегке.