Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 39 из 123

Зайдя в покои, Эргард прямиком направился к кровати. Сев на нее, принялся с уставшим видом, смотря в пол, медленно расстегивать пуговицы своего смокинга. Скинув его на стоявший рядом стул, проделал то же самое с жилеткой и рубашкой. Сняв ботинки, встал, чтобы стянуть брюки, и почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернувшись, он некоторое время рассматривал стоявшую посредине комнаты девушку в белом платье. Глядя на нее с непониманием, он будто не помнил, как она оказалась в этой комнате.

— Прости. Я еще не успел нанять тебе служанку, а Лисси не захотела отпускать свою. Пойми, она тоже переживает, не маленькая, понимает все. — Эргард, слегка прихрамывая, приблизился к жене, ловкими движениями отстегнул фату, затем перешел к многочисленным пуговицам на платье.

Пока он их расстегивал, Патрисия забыла, как дышать. То, что она увидела, повергло ее в небольшой шок. К принцу она привыкла и видела его обнаженным не раз. Худощавый, словно юнец, телосложение его чуть поменялось совсем недавно, выросли мышцы, иногда он красовался ими, демонстрируя гладкий натренированный торс. Когда же граф снял рубашку, брови Патрисии взметнулись от вида черных кучерявых волос, покрывающих всю широкую грудь. Если честно, она смутно представляла, как выглядит сам граф, встреча во дворце могла не считаться. Тогда она удосужилась взглянуть на него один лишь раз, и то когда ей объявили, с кем она должна засвидетельствовать свой союз. Граф был на голову выше ее, и сейчас его горячее спокойное дыхание щекотало ей щеку.

Муж ее как раз, к несчастью, не мог понять, что делать дальше с платьем. Он расстегнул все до одной пуговицы, но платье не желало сниматься с плеч. Граф ощупывал девушку своими большими руками и, ей казалось, что она сквозь платье чувствует их грубость и силу. Несколько раз он прислонился к ней своим обнаженным торсом, тогда Патрисия вообще не дышала. Наконец он нашел несколько тонких бретелек, развязав их, освободил ее от платья.

Облегченно вздохнув, посмотрел на бледное лицо жены.

— Прости за вопрос, ты, случайно, не беременна?

Патрисия, сначала растерялась, но быстро пришла в себя, вскинула голову и зло посмотрела на мужа.

— Не сердись, бледная ты очень, вот я и подумал… — Он еще что-то хотел сказать, но передумал, пошел к кровати, говоря на ходу: — Дальше, думаю, сама справишься.

Возле кровати он ловко скинул брюки и исподнее белье, оставшись совершенно голым, прилег на кровать. Опустил голову на подушку, прикрылся одеялом, закрыл глаза и спокойно задышал.

Патрисия продолжала стоять, прокручивая в мыслях завораживающий вид голого мужа. Широкий разворот плеч, узкие бедра, крепкие мышцы ног до сих пор стояли у нее перед глазами. Не говоря о черной поросли на его груди, это вообще какая-то дикость. Непривычно как-то, но завораживает. Сколько она так простояла, неизвестно, прохлада окутала Патрисию, покрыв тело ее колкими мурашками.

Поежившись, девушка потерла плечи, встала на цыпочки и осторожно направилась к кровати. Подойдя, затаила дыхание, прислушиваясь. Ее ресницы захлопали в удивлении — пока она тряслась и обдумывала предстоящую ночь, муж мирно уснул, и по его спокойному дыханию было понятно, что смотрел он уже не первый сон. С одной стороны, Патрисия была рада такому повороту, спать с незнакомым мужчиной, пусть и собственным мужем, она пока не хотела.

Но с другой стороны… этим поступком граф задел ее женскую гордость. Он отказался нее, юной и красивой, а ведь сам уже был немолод, хотя от его фигуры девушка и не смогла оторвать взгляда.

Осторожно юркнув под одеяло, Патрисия вздохнула и закрыла глаза. Иногда она переставала дышать, когда граф шевелился в постели, но сама не поняла, когда уснула, оставив все брачные дела на утро.

Но утром граф продолжал ее игнорировать. Открыв глаза, девушка увидела пустующую постель.

Для себя Эргард решил, что хоть Патрисия и сказала, что не беременна, но рисковать не стоит. Он должен быть уверенным в том, что станет воспитывать своих детей, а не бастардов королевских кровей.

И граф окунулся в круговорот будней и забот о замке, так незаметно пролетели пять месяцев. Спали супруги в разных комнатах, и если кто-то из них и вспоминал о супружеских обязанностях, то как только касался подушек, сразу погружался в сон.

Эргард целыми днями пропадал на полях и в новой конюшне, Патрисия занималась обустройством замка и постепенно налаживала отношения с падчерицей. К ее счастью, девочка была добродушна, скромна и уже в таком юном возрасте довольно красива. Одни кучерявые рыжие волосы, спускающиеся ниже поясницы, чего стоили. А уж о карих больших глазах, доставшихся от отца, вообще лучше молчать. Когда девушка вырастет, будет очень красива, нужно подыскать ей подходящую партию.

Патрисия улыбнулась своим мыслям, как она быстро привыкла к своей новой роли. Хотя муж по-прежнему ее игнорировал и не делил с ней постель. Ее это особо не задевало, но вот косые взгляды служанок и их переглядывания скребли ревностью душу. Эргард был красавцем, мужчиной в расцвете лет, и Патрисия не раз украдкой любовалась им, пока приводила в порядок клумбы с цветами возле замка. Кто бы мог подумать, что она будет этим заниматься.

Магический почтовый вестник, окрашенный в красный цвет, завис над ней, нервно подергиваясь. Графиня сняла перчатки, подхватив пальчиками письмо, и присела на лавочку. Вскрыв конверт, стала внимательно читать написанное, и лицо ее с каждой прочитанной строкой становилось все бледнее. Оторвавшись от письма, Патрисия быстрым нервным взглядом прошлась по цветущим кустам белых роз.

— Лисси!

Рыжая копна волос показалась из-за куста.

— Девочка моя, иди сюда бегом!

Лисси нахмурила свои черные брови, ей еще не доводилось слышать в голосе мачехи таких взволнованных ноток. Что могло случиться? Прыгающей походкой она подбежала к ней.

— Что случилось?!

Патрисия обхватила ее за плечи.

— Присядь, красавица. Я получила очень нехорошее письмо.

— Письмо?!

— Да. Моя подруга по магической академии вышла замуж за графа, в общем, неважно. — Патрисия встала и нервно заходила по каменной дорожке. — Важно то, что у них в гостях был принц.

— Принц!

Карие глаза загорелись восхищением.

Патрисия посмотрела на падчерицу, и ей сделалось дурно — как похожи дети в своих мечтаниях. Взяв за руку девочку, подвела ее к лавочке и сама присела рядом, ноги от волнения отказывались повиноваться.