Страница 29 из 123
Взойдя на очередной высокий холм, остановилась и посмотрела по сторонам, с тревогой вглядываясь в одинаковый пейзаж. Яркая вспышка слева за холмом заставила сердце пуститься в пляс. И, схватив дочь за руку, Нэйра помчалась с холма, надеясь, что ее не заметили. Крики и разъяренный голос наследного принца Нэйра узнала сразу. Слезы заволокли глаза, сердце готово было разорваться от страха и отчаяния. Одна мысль рвала душу на части: «Догнали».
***
Сказать, что принц Таувер был зол — значит, ничего не сказать, его душила ярость. Перед лицом все время стояла пустая комната, в которой он запер Нэйру. Его руки затряслись от бешенства, когда, сняв защитное заклинание и войдя в комнату, он никого не увидел. Все дни, пока он был на охоте, принц жил лишь предвкушением слез. Он представлял себе, как жаба, валяясь по полу, цепляется за его ноги, вымаливая о милости. Сердце обжигало сладостным огнем, когда он воссоздавал картину, как хватает тварь за волосы и бьет до тех пор, пока она не замолкает. Все эти дни злость копилась внутри, она распирала, заполняя каждую частичку его разума.
Первым избитым оказался слуга, который приносил в комнату еду. С трудом Корнеру удалось оттащить невиновного. Бешенство застилало принцу глаза, он размахнулся, чтобы ударить Корнера, но хозяин замка стальной хаткой вцепился в его руку. Карие глаза смотрели холодом, с губ готово было сорваться заклинание, но графу удалось совладать с собой.
— Ты избил ни в чем не повинного человека. — Корнер намеренно опустил предлог «моего», до отъезда принца приходилось взвешивать каждое оброненное слово. — Или королевская печать настолько слаба, что ее смог открыть человек, не обладающей магией?
Граф знал, чем задеть принца, он пустил в ход самую излюбленную месть. Почему месть? Потому что магический потенциал у принца был небольшой, и он везде старался наложить королевское заклинание, снять которое под силу было только тому, кто его навел, или членам королевской крови.
Разум Таувера постепенно стал проясняться, он оглянулся на дверь, вырвал руку из захвата и вернулся в комнату. Принц не шевелился некоторое время, пытаясь уловить отголоски чужой магии, но ничего не почувствовал. Повернувшись к хозяину замка, несколько минут стоял в раздумье, верхняя губа чуть дернулась от бушующих чувств.
— Ты хочешь сказать, что в твоем замке живет потомок королевских кровей?!
Корнер смотрел на бывшего друга, понимая, что того распирает ненависть. И едва смог унять бушевавшее негодование.
— Ты прекрасно знаешь, что в замке нет никого королевских кровей.
Граф твердым шагом обошел принца и ступил в комнату Нэйры и ее дочери. Пустив заклинание по определению магии, граф был немного удивлен и раздосадован. Его брови то сходились у переносицы, то взлетали от напряжения.
— У меня одно объяснение произошедшему здесь.
Корнер замолчал, раздумывая, огласить свои мысли или пусть будущий король сам решает свои задачи. Но потом подумал, что принц, не разгадав, кто взломал королевскую магическую печать, отправит гонца за придворными магами. И как только гонец домчится до дворца, целая орава магов прибудет в замок, а это дополнительный шум и лишние хлопоты. Катарине нужен покой, она совсем бледная, а после избиения Нэйры все время лежит в постели, в глазах ее — боль и отчаянье.
— Я уловил чужеродную магию.
Граф опять умолк.
— Какая еще чужеродная? О чем ты говоришь?! Этого просто не может быть, на Тистреле нет магов, способных сорвать заклинание, наложенное членом королевской семьи.
— Ну почему же…
Лицо графа стало невозмутимым, спокойным. Он, в отличие от венценосного отпрыска, ходил на все занятия в академии, особенно после того, как ее посетили драконы. Вот тогда он воочию увидел драконью магию и был поражен ее силе. Магия, наложенная человеком, рассыпалась от одного только прикосновения драконьей.
— Здесь явное присутствие драконьей магии.
— Что?!
Принц замолк на полуслове, в его расширенных глазах читалось изумление, а затем лицо стало меняться и он зашелся в громком истеричном смехе. Насмеявшись, окинул Корнера веселым взглядом.
— Ты смеешься?
— Разве у меня есть на это право? К тому же с драконьей магией нам посчастливилось ознакомиться в академии на первом курсе, и я запомнил ее силу и цвет.
— На первом курсе? — Принц ненадолго нахмурился. — Точно. Я даже помню, что не ходил на это занятие. Только я все равно не понимаю, кто мог помочь пленницам бежать, или ты от меня что-то скрываешь?
Плечи Корнера чуть дернулись от удовольствия.
— Ты хочешь сказать, что я скрываю в своем замке дракона? Это просто нелепо и смешно — кидать мне такие обвинения. Где драконы и где я, слабый беззащитный человечишка.
Графа ликовал, он все-таки смог задеть самолюбие венценосного.
— Я ничего не понимаю! Откуда в твоем замке драконья магия?!
— Я тоже не знаю этого, — совершенно спокойно ответил Корнер.
И, глядя в его карие глаза, невозможно было понять, говорит он правду или что-то скрывает.
«Хотя что он может скрывать? Я ведь собственноручно бил жабу и даже намеков не видел чужеродной магии, — подумал принц. — Хотя о чем это я? Драконы и мелкая человечишка, это вообще бред. Но только как она сбежала?»
Ноздри принца раздувались от бешенства. Он не понимал, что произошло.
Неожиданно из-под кровати вылетел зверек с разинутой пастью и набросился на принца, его огненные глазки блестели от ярости. Издав пронзительный свист, он подпрыгнул и вцепился острыми зубами в руку Таувера.
Принц закричал, попытался схватить зверька, но тот, поняв намерения человека, разжал челюсти и бросился под ноги графа, дико вереща и скаля зубы. Корнер в испуге отпрыгнул к стене, быстро вытащил из ножен клинок, но зверек метнулся к двери и кинулся наутек. Стук острых коготков о паркет больше походил на стук копыт, что издает стадо лошадей, эхом он пронесся по длинному коридору и смолк.
Бывшие друзья, наконец, пришли в себя от мимолетного ступора и одновременно рванули за зверьком, тут же застряв в проеме дверей, толкая друг друга и не стесняясь в выражениях.
— Это что за тварь живет у тебя в замке?!
Таувер толкнул Корнера, освобождая проход.
Тот сделал вид, что не заметил этого.
— Впервые вижу его.