Страница 40 из 81
Глава 35
Прошло три дня с тех пор, как Вульф сказал Брандону, что собирается отпустить Рэйю. Но каждый раз, когда он пытался сообщить ей об этом, кто‑нибудь его прерывал — то слуга с «неотложным» докладом, то рыцарь с вопросом по караулу, то Гленда с очередным мудрым замечанием.
А может, он не слишком‑то и старался? Какая‑то часть его, глупая и упрямая, радовалась всякий раз, когда ему вновь не удавалось отослать фейри в лес насовсем. В груди теплело от мысли, что Рэйя снова появится на рассвете, что он увидит её, уловит аромат полевых цветов, который она приносила с собой.
Но так не могло больше продолжаться.
Наконец утром, после того как Вульф взял Рэйю с собой на богослужение, представилась идеальная возможность. Они остались наедине, когда он остановился, чтобы напиться воды из колодца. Воздух был напоён свежестью — накануне прошёл дождь, и камни ещё хранили влажную прохладу. Рэйя стояла чуть поодаль, глядя куда‑то в сторону. Вульф открыл рот, чтобы произнести нужные слова, но… по какой‑то причине не смог.
Герцог видел, как прекрасно расцвёл её сад — и за столь короткое время, что он понял: Рэйя использовала магию. Она никогда не приглашала его посмотреть на цветник, да и он не просил. Вместо этого Вульф навещал его по ночам, когда она возвращалась в лес, а он, как обычно, не мог уснуть.
Он бродил среди цветов в тишине, вслушиваясь в шёпот листьев. Розы, лаванда, шалфей, незабудки — всё это переплеталось в цвеочный узор. И каждый раз Вульф задерживал дыхание, представляя, как Рэйя касается этих растений, как её пальцы оставляют след тепла на лепестках.
Обычно мысль о том, что Рэйя использует свои силы, раздражала его — напоминала о её чуждости, о том, что она не совсем человек. Но теперь ему даже нравилась красота, которую она привнесла в замок. Вульф начал привыкать к вазам с цветами, которые она расставила на возвышении в главной зале, возле очага и даже в его покоях. В замке стало так приятно пахнуть благодаря цветущим растениям и новым травам, которые Рэйя советовала поварам добавлять в каждое блюдо. Казалось, в Мидл‑холле поселился её дух — неуловимый, но вездесущий.
Рэйя работала в саду по два часа утром, а потом ходила за Вульфом по замку, как собачёнка, — настороженная, будто ждала, что он вдруг обернётся и скажет что‑то важное. Но они оба хранили молчание.
Она пропускала отведённые ей два часа работы в саду вечером, торопясь вернуться домой. Или просто стремясь оказаться подальше от него. Вульфу было тоскливо, когда её не было рядом, и ночи казались невыносимо одинокими. Он лежал в постели, глядя в потолок, и слышал, как где‑то вдали воет волк. То есть волчица по имени Сильва. Пару раз он закрывал глаза и пробовал представить, что сам стал волком: бежал через лес к одинокой хижине, и Рэйя улыбнулась, когда видела его. Лёгкой рукой ладила его по голове… Благостная и пугающе реальная картина.
Вульф больше не мог так жить. Нужно было что‑то предпринять, но он не знал, что именно. Ему нравилось, когда Рэйя рядом — пусть даже она порой и доставляла хлопоты. Но в последнее время она, похоже, подружилась со всеми, и это искренне удивляло его. Люди всё ещё смотрели на неё с любопытством, как на диковинку, но в этом не было ничего злобного и насмешливого. Служанки улыбались ей, повара делились свежими пирогами, стражники кивали с уважением. Брандон часто заводил с ней разговоры о лесе и его обитателях, а ещё о других фейри.
Очередной трудный день подошёл к концу, и ночь опускалась на Мидл‑холл. Музыканты в большом зале завели мелодию. Люди пустились в пляс, смеясь и перекликаясь, а огонь в очаге вспыхивал ярче, будто радовался вместе с ними.
— Почему бы вам не потанцевать? — спросила Гленда, присаживаясь рядом с Вульфом на скамью.
Как только трапеза закончилась, он сразу направился в один конец зала, а Рэйя исчезла в другом.
— Я не танцую, — пробормотал герцог, уткнувшись в свой кубок.
— Уверена, многие юные леди были бы в восторге, кружась в ваших объятиях.
— Вы что, предлагаете себя? Этого не случится, — огрызнулся Вульф, но без злости.
Гленда прищурилась, её глаза блеснули.
— Я же сказала, «юные леди», милорд. И не только леди. Я слышала, что народ фейри любит танцевать и петь. Особенно те, кто связан с природой.
Взгляд Вульфа последовал за кивком Гленды. Он увидел Рэйю, одиноко сидящую в дальнем углу. Она смотрела на танцующих, но не присоединялась к ним. Её пальцы слегка постукивали по колену, следуя ритму музыки.
На самом деле герцог умел танцевать, конечно же. И делал это весьма неплохо. Но он не знал, как пригласить Рэйю после того, как игнорировал её все эти дни. Что сказать? Как смотреть ей в глаза, зная, что она, возможно, всё ещё помнит ту утреннюю неловкость у пруда?
— Не думаю, что она примет моё приглашение, — тихо сказал Вульф, снова уставившись на кубок в своей руке. — А мне не хочется, чтобы меня отвергли на глазах у всего замка.
— Вы никогда не узнаете, если не попробуете, — сказала Гленда. — Я провидица, помните? И я вижу скрытую тягу, которую вы оба испытываете друг к другу. А ещё я вижу, что ваше обоюдное упрямство делает вас несчастными.
— Вздор. Я счастлив, как никогда, — буркнул Вульф, ощутив укол в сердце.
— Мне трудно в это поверить, простите.
Вульф поднял на старушку глаза, понимая, что больше не может лгать ей — и себе.
— Вы правда думаете, что Рэйя несчастна? — спросил он. — И говорила ли она вам что‑нибудь… обо мне?
— Хватит разговоров, — улыбнулась Гленда, выхватывая кубок из его рук. — Вам нужно узнать друг друга получше.
— Я знаю о ней достаточно.
— Правда? Так скажите мне, какое блюдо она любит больше всего? Что она делает, когда возвращается домой по вечерам? Расскажите мне о её родителях! И почему бы вам не поведать мне о том, что она пережила в детстве?
Вульф замолчал. Его пальцы сжались в кулаки, а в горле встал ком.
— Я… я не могу ответить на эти вопросы, — наконец признался он.
— Конечно, нет. — Гленда указала в сторону девушки. — Вы грозный воин, а перед красивой фейри робеете, как мальчишка. Давайте же! Прервите молчание. Идите и пригласите Рэйю‑Оррен на танец.
С колотящимся сердцем Вульф заставил себя подняться, пересечь зал и заговорить со своим маленьким эльфом, осознавая, что, скорее всего, Рэйя ему откажет. И всё станет ещё хуже, чем сейчас.