Страница 39 из 81
Глава 34
Рэйя ходила за Вульфом весь оставшийся день. Она не произносила ни слова — ни когда он встречался с управляющим, ни когда она сопровождала его при подсчёте запасов в кладовой. Её взгляд скользил по полкам с мешками зерна, по стеллажам с солениями, но мысли были где‑то далеко, в лесной глуши, где воздух напоён ароматами хвои и мха.
В делах земель она ничего не смыслила. А вид свиных туш, висящих на крюках, и мёртвых гусей, подвешенных за лапы к стропилам, вызывал у неё тошноту. Ей приходилось то и дело отлучаться, извиняясь и ссылаясь на необходимость посетить уборную. В тесных, тускло освещённых коридорах она останавливалась, прислонялась к холодной каменной стене и делала глубокие вдохи.
О том, что произошло у пруда, Вульф не говорил, и она была рада, что он не хочет это обсуждать. Но она замечала: он то и дело бросал на неё короткие взгляды, словно собирался что‑то сказать. Но каждый раз его прерывали. То появлялся Брандон с очередным вопросом о страже, то Гленда подходила с советом по хозяйству, то кто‑нибудь из слуг или рыцарей требовал внимания.
Странно, но Рэйе начало казаться, будто они нарочно мешают Вульфу поговорить с ней. Её это особо не волновало — ей и вправду нечего было сказать.
Рэйя выдержала этот день и даже не зашла в сад вечером, хотя сердце тянулось к растениям, к земле, к тому месту, где она могла бы обрести покой. Вместо этого она поспешила прочь, стремясь поскорее вернуться в хижину. Тёплый свет заходящего солнца окрасил стены замка в золотистые тона, но ей не хотелось задерживаться, не хотелось смотреть на эти камни, на эти окна, за которыми скрывался он.
На мгновение она задумалась: а что, если не приходить утром в крепость? Просто исчезнуть, раствориться в лесу, как будто её никогда и не было. Но мысль эта быстро угасла. Она заключила сделку и должна её соблюдать. Слово фейри должно чего‑то стоить. Если бы только между ними всё было иначе… Но как именно иначе, она не понимала.
Она ощущала странное томление в груди — словно там, внутри, распускался неведомый цветок, чьи лепестки царапали рёбра. Эти человеческие чувства были для неё внове: они пугали, смущали. Рэйя не знала, как с ними совладать.
«Нужно расспросить Гленду при следующей встрече», — решила она. Возможно, та подскажет, какие травы помогут исцелить это странное ощущение. Календула? Мята? Настойка из корня валерианы?
Потому что, хотя Рэйя и была единым целым с лесом, даже он не мог подсказать ей, как унять боль, которую она чувствовала в сердце. Деревья молчали, ветер шептал что‑то невнятное, а земля, обычно такая отзывчивая, теперь отстранилась, оставив её одну с этим новым, незнакомым чувством.